дили промежуточные итоги.Преступник был здесь, когда меня сбила машина, и действовал осторожно. Он выяснил, что у меня амнезия и боялся, что память ко мне вернется. Может, я что-то раньше знала о нем, поэтому решился убрать с дороги.- Мы по-прежнему ничего о нем не выяснили, даже внешность никто описать не может. А вот ему известно что-то о твоих снах. И он знает, что из Логии прислали дознавателя - меня, чтобы расследовать убийство, - резюмировал детектив, прожевав сэндвич.И вдруг мня осенило:- Нет, кое-что нам о нем известно теперь, - сказала я не без удовольствия, - он -левша!Марун посмотрел на меня с уважением:- А ты внимательная! - сделал он комплемент и, отпив пакетированный чай, скривился.- Ну и дрянь! Что это вообще такое?Я засмеялась от его смешного перекошенного лица.- Это такой чай, - объяснила я, в глубине души поддерживая его резолюцию относительно данного пойла. И вспомнила, что после выздоровления долго не могла подобрать себе подходящую по вкусу еду и питье в магазинах, объясняя себе это тем, что, возможно, в связи с травмой головы мои гастрономические пристрастия значительно изменились. Теперь-то я понимала, что просто искала знакомые вкусы в чужом мире. - А ты что в пакетиках никогда не пробовал? - Я люблю рассыпной ягодный. У него более насыщенный вкус и аромат, - как настоящий гурман, заметил он.- Это в Логии такой пьют? - Я заинтересованно посмотрела на него, стараясь припомнить, пробовала ли я такой напиток. И словно почувствовала на языке кисло-сладкий травяной привкус с нотками какого-то цитруса, но не лимона, это точно. А из подсознания выудила слово «корверро», которое мгновенно приобрело образ ярко-оранжевого удлиненного плода в глянцево-ребристой корке, сладко-терпкий с сильным эфирным ароматом, напоминающим здешние грейпфрут и ананас с оттенком бергамота.- Да. И в него можно даже и не добавлять сахар, он и так сладкий, - протянул онсквозь улыбку, мечтательно размышляя о любимом напитке.Я засмеялась.- А ты - сладкоежка! Постоянно конфеты лопаешь!Марун достал из кармана куртки небольшую коробочку, полную апельсиновых леденцов.- Угощайся и перестань завидовать, - проворчал он, - а сладкое - это моя вредная привычка.Подцепив конфетку в шуршащей фольге, я развернула ее и спрятала за щеку.- Теперь и я буду благоухать апельсинами, - улыбнулась я, аон прикусил нижнюю губу.- А мне твой аромат больше нравится, - будто между делом, бросил он, вставая из-за стола и направляясь к выходу. Я же специально отстала от него, чтобы спрятать свои раскрасневшиеся щеки.Расплатившись, мы вышли на улицу. Медицинский институт находился в десяти минутах от нас, если идти быстрым шагом. Через парк вела длинная аллея, по обеим сторонам которой росли могучие раскидистые полувековые дубы. Их мощная крона создавала приятную прохладу в импровизированном природой шатре. Мы с Бэрсом оказались совсем одни в этом зеленом покое. Здесь ничего не отвлекало, можно было бы сесть на одну из широких скамеек и закрыть глаза, помечтать, расслабиться. Я с тоской посмотрела на это манящее пристанище.- Как здесь хорошо! - вздохнула я полной грудью. - Не то, что в пыльной Москве. Терпеть не могу большие города!Марун, поглядывающий в мою сторону всю дорогу, с улыбкой заметил:- Это не удивительно, ведь ты же родом из деревни.Я даже остановилась.- С чего ты это взял?!–насторожилась, что он скрывает от меня?Потянув меня за собой,он выдал:- Я же должен был все выяснить о подозреваемой в убийстве! И у меня для этого была куча времени, пока я ждал разрешение на переход, - и чтобы я успокоилась, добавил, - но ты не похожа на преступницу.- А на кого похожа? - прищурившись спросила я. В конце концов он так и не признался, почему поверил в мою невиновность, хотя против меня было достаточно улик.Марун задумался, оценивающе поглядел на меня и изрек:- На человека, которого подставили, - опять увильнул он, от подробностей.Парк остался позади, а я на яву увидела кусочек из своего сна. Вот такие же высокие деревья, но не накануне своего увядания, а ранней весной, когда почки едва выпустили ещё липкую, неразвернувшуюся в полноценные листья, зелень. Лес словно ещё спит, накрытый белым одеялом тумана. Тропинка через малинник. Я знаю, что ждет впереди. Мне страшно и я отгоняю видение.Пожар! Кто-то знает о нем и не хочет, чтобы о нем вспомнила я! Бэрс сказал, что я родом из деревни. Неужели мои сны не просто последствия травмы головы? «Это странно, думаю, он знает больше, чем говорит!» - покосилась я на дознавателя.До самого университета мы шли молча, размышляя о своем.Старинное здание, заново отреставрированное, встретило нас широкой арочной дверью и белоснежными гигантскими колоннами в стиле классицизма. Мы поднялись по гранитным ступеням лестницы, которую обрамляли кованые фигурные балясины ограждений. Вверх и вниз ходили возбужденные абитуриенты. Лето - время вступительных экзаменов. Университетская атмосфера волнения передалась мне. Ностальгия всколыхнулась в сердце. Бэрс поглядел на меня и с любопытством в глазах спросил:- Что-нибудь припоминаешь? Мне показалось, что он, как будто, проверяет меня каждый раз. Поэтому не выдержала и, остановившись, рассерженно выпалила:- Что конкретно я должна вспомнить?!А детектив, оставив без внимания мой разгневанный вид, спокойно произнес:- Медицинский институт, - и он обвел глазами стены и проходящих мимо студентов, - ты училась на целителя. Закончила лучший в нашей столице медицинский университет.- Я - врач?! - у меня даже рот открылся от изумления.- Целитель, так у нас называют медработников, - уточнил он. - Вот почему я и удивлялся, что ты в Архив работать пошла сразу после выпуска.Я уставилась в пустоту и, вытаращив глаза, пробормотала:- А уж, как-я-то удивляюсь... Бэрсзасмеялся и, подхватив меня под руку, повел по коридорам.Найти профессора оказалось проще простого. В деканате сидела пожилая женщина, заполняющая списки поступающих. У нее я узнала, где найти рыжего преподавателя, который читал в Московском университете лекции. А выяснить у него что-нибудь относительно моих снов вызвался Марун. Я осталась в коридоре, стоя у приоткрытой аудитории. Детектив быстро взял инициативу в свои руки, наврав с три короба о том, что был на его лекции, когда изучали мозговую деятельность. Что заинтересовался рассказом об амнезии какой-то девушки и ее снах. Бэрс спросил, мог ли кто-то еще говорить на эту тему? Оказалось, что студенты тогда об этом не спрашивали. А вот сам профессор очень заинтересовался снами, о которых шла речь. - Каждому психологу стало бы понятно, - объяснял преподаватель, - что девушка, потерявшая память видит во сне себя, отрывки из своей жизни. Какое-то трагическое событие оставило глубокий след у нее в душе, а потом стало всплывать во снах.- Профессор, а можно ли как-то помочь человеку все вспомнить, - с неподдельным интересом спросил Бэрс, - например, рассказать что-нибудь о его прошлом? Натолкнуть на определенные факты, чтобы мозг стал цепляться за знакомую информацию?- Я не думаю, что это ускорит процесс, - возразил он, - наша память избирательна. Вы не сможете угадать, что ее пробудит. На человека с амнезией не надо давить, он сам все вспомнит, в знакомой обстановке это, конечно, будет проще. Но все равно не сиюминутно. Что касается, той девушки, о которой вы спрашивали. Я уверен, что если она видела во сне свое прошлое, то память к ней уже постепенно возвращается. Просто яркие моменты горя или радости всегда оставляют большее впечатление. Стоя за дверью, я внимательно прислушивалась, к тому что говорил профессор. А в глазах стояла картина пожара… пожара, в котором сгорела вся деревня, в котором сгорел дом... мой дом, пропала моя семья: отец, мать и братья... На меня обрушилась вся тяжесть этой трагедии, и сильная боль в сердце, словно вставили и провернули нож, пронзила все мое существо. Я, буквально, захлебнулась от эмоций, вспоминая то мгновение, когда осознала, что произошло с моей семьей.Слезы текли, текли, застилая все. Не видя дороги, я пошла по коридорам института, наугад, не оглядываясь. Поэтому не заметила, как Марун догнал меня, взял под руку и повел к выходу.Свежий вечерний воздух стал заботливо сушить мое лицо, приводить в чувство. Марун шагал рядом, не произнося ни слова, и лишь время от времени поглядывал на меня. Было не поздно, но улицы того района, где находился частный сектор почти не освещался. Да и зачем коммунальщикам ремонтировать старые фонари, если большая часть населения из избушек-развалюшек давно переехала в столицу.Так, уже привыкнув к темноте, мы пришли к «моему» дому. Неожиданно из мрака вынырнули две тени и двинулись к нам. В свете, просачивающегося сквозь занавески моих окон (я предусмотрительно оставила электричество включенным) мы разглядели двоих мужчин лет 30-35-ти. Они оба держали, направляя на нас, знакомые мне цилиндрические «фонарики», как тот, который я уже видела у Маруна. - Не дергайся! - шепнул он мне и крепче сжал мою руку.Один из незнакомцев вышел вперед, оказавшись в освещённом прямоугольнике. У него были длинные черные волосы, забранные в хвост, карие глаза и нос с горбинкой.- Я, Константин Изотов - дознаватель Эгоцентриума Посольства 9-ти миров, уполномочен арестовать Маруна Бэрса за нарушение законов нашего мира и Логии: о превышении полномочий, злоупотреблении властью, данной вам, в связи с расследованием дела об убийстве охранника и использовании в этом деле главной по