ля.Наверное, учуяв вкусные запахи нашего пиршества, в кухню ввалилась Вика, таща за собой огромные пакеты с едой. Мы с Бэрсом помогли ей рассовать все по холодильнику, который в жизни не вмещал в себя такого изобилия. И после суеты с распихиванием продуктов наконец сели завтракать. Пока Вика давала нам указания относительно своего огорода, которым в ее отсутсвие разрешила «пользоваться, не стесняться», я уставившись в тарелку, на все лады распекала свое чрезмерное любопытство. Подняла голову и наткнулась на пронизывающий взгляд Маруна. Он в наглую рассматривал меня, - ну хоть бы раз смутился! Ничем не пробить этого самоуверенного типа! По окончанию Викиного словесного водопада он заметил:- С защитой у тебя порядок, а как на счёт нападения? - подцепил кусочек щуки на вилку, и отпавил в рот, - тебе надо освоить хотя бы парочку магических атак.- Мы, что готовимся к сражению? - чуть не поперхнулась я помидоркой. По-моему, после того, как из-за преступника мы оба стали беглецами, Бэрс разозлился и объявил ему войну.- Громко сказано. Но пойми, на высокие должности абы кого не назначают, - объяснил он, прожевав рыбу - этот политик, скорее всего, - судья, а значит нельзя его недооценивать. Но мы сейчас в Эгоцентриуме, а здесь все маги слабее, чем в любом другом мире. И поэтому, хотя ты простой помощник архивариуса в в Логии, ты не особо уступаешь здешнему судье.- А ты, значит, сильнее его будешь? - заинтересовалась я, сощурив на него глаза. - В чем-то да, в чем-то нет, - уклончиво ответил Марун.- А меня ты можешь научить вашим фокусам? - поинтересовалась Вика, воодушевленно обратившись к детективу.- К сожалению, нет.- Бэрс повернулся к ней. - Каждый человек обладает магией того мира, в котором рожден. Она у людей в крови. Нельзя научиться иномирной магии. Но эта энергия есть у всех. Просто у каждого своя. У нас с Солари - парадоксальная. А у тебя –вдохновенческая, - объяснял он, смотря на Вику. - А как ею управлять, учат с детства. Конечно, силу можно развить. Но если ты не рождена творцом, то есть активным эгоцентриком, то использовать в действии энергию не сможешь. Своей магии воплоти, - Бэрс изобразил пальцами кавычки, - здесь нет, поэтому творцы довольствуются той, что открыта им с рождения: любой из восьми возможных. Это особенность вашего мира.Подруга немного приуныла и с нескрываемым расстройством вышла из кухни на веранду. Мне даже стало ее немного жаль. И я вспомнила то, что обещала дежать в секрете.- Но ведь ты пользуешься зеркальной магией, - возразила я, разливая по чашкам чай, - хотя ты из Логии. Марун замолчал, раздумывая, как ответить и стоит ли. Он посмотрел на меня с каким-то задумчиво-оценивающим выражением и, взвешивая каждое слово, тихо проговорил:- Я - полукровка, то есть наполовину гласс. Моя мать родом из зеркального мира. А отец - парадокс из Логии. Связь людей из разных миров - это преступление. И такие, как я - вне закона в любом мире. Поэтому мне приходится скрывать свои способности. Я завороженно слушала детектива. Его слова отдавали болью и скрытой душевной раной. Сразу было понятно, что он впервые рассказал об этом посторонним. Польщенная таким доверием, я спросила, уступив своему любопытству:- Почему ты стал дознавателем? Ведь с такими способностями мог бы и на судью экзамен сдать. Марун молчал, медленно потягивая чай.- Возможно, - согласился он, оторвавшись от чашки - но требовать от других соблюдать закон, когда сам позволяешь себе, скажем так, обходить некоторые правила, было бы несправедливо. Я использую свою природу гласса в исключительных случаях и только для пользы дела. А на своей должности я как раз и могу применить свои умения во благо. Поэтому думаю, что не я выбрал профессию, а она меня. Ведь для дознавателя мои способности ценнее. А судья - слишком уж ответственная должность. Он должен неукоснительно подчиняться букве закона.- А как же этот британец? - рассуждала я, задумываясь о том, что он сказал, - разве его действия были законными?Детектив прищурился, вглядываясь мне в глаза.- Какая ты категоричная, - усмехнулся он, - быстро выносишь приговор, не разобравшись в причинно-следственных связях. Не забывай о презумпции невиновности.Я даже подскочила на месте.- Так ты его защищаешь?! - возмутилась я. - Он первый напал на меня!Но Марун, покрутив головой, остановил меня:- Не руби с плеча! Помнишь, он не собирался тебя убивать.- Ага, хотел только мозги мне подправить! - перебила я, не собираясь оправдывать дипломата.- Именно, и ты не знаешь почему, - Бэрс стоял на своем.- Надо во всем разобраться. Знаешь, на должность судьи выбирают людей несклонных к криминалу. Хотя, конечно, никто от этого не застрахован. И все же. Справедливо будет выслушать его мотивации.- Ты каждому пытаешься найти оправдание! - не сдавалась я.Детектив встал из-за стола и начал складывать грязную посуду в раковину. И обернувшись ко мне, серьезно заметил:- А ты не думала, что в любом человеке есть и положительная и отрицательная сторона? Главное, какую он сам выбирает. Но людям я, все-таки, стараюсь доверять. Или хотя бы даю возможность защищаться, – справедливо аргументировал он.Я перестала спорить. Наверное, в его словах есть доля истины. Ведь он поверил в мою невиновность, иначе я сейчас уже предстала бы перед судом, а не искала вместе с ним настоящего преступника.Но вот по отношению к послу была настроена воинственно. Поэтому, как только мы покончили с нашим завтраком, я бросилась оттачивать магические приемы. Для удобства занятий и дабы ничего не поломать в доме у Вики, мы вышли в сад. Защитную магию я освоила довольно быстро, тем более, что мой учитель, считавший, что показывать позиции со стороны неэффективно (а скорее, не так приятно), поэтому продолжил обучение «вручную», и, горячо дыша мне в шею, объяснял нужные магические формулы. Ради моей безопасности, когда я выполняла щитовые парадоксы, Марун бросал в мою сторону яблоки, опавшие с деревьев, вместо огненных сфер. Они отлетали от невидимой преграды в разные стороны так, что Марун только успевал уворачиваться, хотя это не всегда получалось. Пару - тройку раз я, все-таки, съездила ему по голове.- Прости, - подбежала я к детективу и потерла рукой его ушиб, когда очередное яблоко, брошенное им, отрекошетило ему в лоб. - У тебя лечебные ручки, - тихо проговорил он так, что только я могла услышать его. В его взгляде проскользнула такая нежность, что я, смутившись, вытащила пятерню из-под его ладони. - А теперь займемся атаками, - объявил он громко, наверное, чтобы Вика, следившая за нашими занятиями, ничего не заподозрила.И я снова подверглась «сладкой пытке», оказавшись в руках Маруна, помогающего мне принять правильную позу для нападения. От его близости у меня прекращала варить голова, и все внутри замирало.Когда, покончив с щитовыми чарами, я должна была приступить к работе с нападением, всерьез забеспокоилась. Ведь мне-то предстояло по-настоящему атаковать моего «противник». И использовать для этого Марун приказал отнюдь не яблоки, а «ножи», огонь да молнии. Но моя тревога за целостность конечностей детектива оказалась напрасной. Он ловко отражал или нейтрализовывал все мои атаки.Вика, сидя на крыльце дома, как болельщик на стадионе, время от времени выкрикивала что-нибудь, подбадривающее то мне, то Бэрсу. Нашу магическую дуэль прервал мой зазвонивший телефон. Давно ожидая звонка от Горина, я разочарованно увидела имя абонента, который сейчас пытался со мной связаться. Включив громкую связь, в трубке раздалось:- Привет, Ларочка, - встревоженно поздоровалась Маринка, - я надеюсь, ты скоро выйдешь с больничного? А то здесь такое происходит! - Что-то случилось? - я постаралась придать голосу беззаботности.- Шеф рвал и метал, когда узнал от Горина, что ты заболела прямо перед сдачей статьи. Поэтому был вынужден принять статью у Никиты, хотя очень долго сомневался, стоит ли ее печатать. Если честно, я от Горина такого не ожидала! Ты читала, что он написал? В общем, после выхода из печати номера с интервью, никто из журналистов не удивился, что Маффин пропал.- Что значит, пропал? - насторожилась я, - может заболел?- Нет. На звонки не отвечает. К нему Петечка из технического отдела ездил домой. Там никто не открывает, - тараторила секретарша. А мое разыгравшееся воображение уже рисовало жуткие картины убийства журналиста.- Как давно он пропал?! – уже не скрывая тревоги, перебила я ее. - Да уж 4 дня. Может он как-то связывался с тобой?- Нет, - с сожалением констатировала я. Страх за жизнь Горина затмил все мои мысли - Если что-нибудь узнаешь, звони! - бросила Маринка и отключилась.У меня защемило под ложечкой. Я поняла, что напрямую связана с исчезновением Горина.Получается, что я втянула его в эту «игру в кошки-мышки» с преступником. Только Никита - случайная фигура, разменная монета для злодея. Да и я не лучше самого преступника - использовала невинного человека для достижения своих целей!Возможно, прочитав на моем лице, как я занимаюсь самобичеванием, Марун подошел ко мне, взял за плечи и, глядя в глаза, в которых стояли слезы, произнес:- Я уверен, он жив. Нашему убийце он - не помеха. Если его украли, то должны потребовать выкуп. Либо выманивают тебя. Но при любом раскладе, мертвый он бесполезен, - детектив глубоко вздохнул и добавил: - А значит, мы его спасем!Последнюю фразу Бэрс произнес так уверенно, что я, сморгнув слезы, кивнула, соглашаясь с ним.Успокоившись, я перезвонила секретарше и выяснила адре