амечание бас шефа, как сигнал к началу рабочего дня.Наш главный редактор, лысый, тучный мужчина, разменявший шестой десяток, сидел во главе длинного «т»-образного стола, словно орел со скалы, взирая на ведущих журналистов, усаживающихся за столом. Он прошелся по основным темам предстоящих недель, раздавая задания и принимаяготовые к публикации статьи. Все младшие сотрудники печатной индустрии сидели вдоль стены, дожидаясь своей очереди. Я притулилась в уголке с папкой на коленях и все думала про того странного типа из метро. И от мысли, что после работы он может поджидать меня, по спине побежали трусливые мурашки. Я уже стала подумывать, а не переночевать ли мне сегодня у подруги, сменить маршрут, так сказать. Как вдруг услыхала свою фамилию, от чего чуть не подпрыгнула на месте, ведь шеф еще никого из корреспондентов не отпускал с заседания, как это обычно происходило, и не приступал к работе с новостниками.- Васильева, сегодня в семь вечера в гостинице «Метрополь» запланирована встреча с заместителем премьер-министра Великобритании Ричардом Девисом. Это неофициальный визит. Но он согласился дать краткие комментарии по основным важным международным проблемам. Возьмешь у него интервью. Постарайся достать побольше информации. Через час жду список вопросов.Если все это время, пока шел обычный рабочий процесс по обсуждению сделанного и поиску будущего материала, в кабинете стоял тихий гул от перешептывания сотрудников между собой, то теперь наступила абсолютная тишина. Все взоры были обращены на меня, я это физически ощущала. Чувствуя себя ужасно глупо в этот момент с красными от бессонной ночи глазами на изумленном лице, я смущенно и испуганно глядела на начальника, стараясь не моргать, внимая каждому его слову. Мне было понятно, что за такое интервью большая часть наших журналистов глотку бы перегрызла. А тут его поручают какой-то выскочке! Все были просто в шоке от того, что главный редактор собственноручно отдал (и все это осознавали) место в первой колонке стажеру.Еле дождавшись окончания заседания, я постаралась потихоньку выскользнуть из кабинета, чтобы поскорее приступить к ответственному поручению. Но остаться незамеченной, когда твое имя носиться по всей редакции, было нереально. И я совсем не удивилась, почувствовав рядом знакомый парфюм.- И что это было?! – раздалось у меня над головой, когда я наметила добрую часть вопросов для будущего интервью.Мне необязательно было смотреть, кто это возмущается, Ведь Маринка уже предупредила меня о страшных последствиях, если я посмею перейти дорогу Маффину.- Я не понимаю, о чем ты, - спокойно ответила я, не отрываясь от работы.- Все ты понимаешь! – раздраженно рявкнул Горин. – Кто ты такая, что шеф преподносит тебе на блюдечке с голубой каемочкой это интервью?!Для меня это тоже была загадка, причем по обоим пунктам.- Думаю, он увидел во мне потенциал, - ответила я, только чтобы Маффин отстал.Но он презрительно фыркнул:- Значит, лизать задницу начальству – это теперь именуется потенциалом! Что ж, ясно. А, может, ты его еще чем-то радуешь?!Я чуть со стула не упала от подобных предположений в свой адрес. Его мерзкие намеки меня взбесили, и я со злостью бросила ему в лицо:- В этом деле у меня совсем нет опыта. Может, поделишься?Лицо Горина стало красным, как кумач, ведь он привык, что все женщины в офисе и не только там перед ним млеют и лебезят. И не ожидал, что ему заплатят его же монетой.- Готовься к войне, Васильева! Я так просто не сдамся!Он круто развернулся и утопал в свой личный кабинет. А я осталась гадать, что за месть он изобретет.В 17.00 я уже ехала домой, чтобы подготовиться ко встрече с дипломатом. Вспоминая сегодняшнее утро, я снова и снова гадала о тех неведомых причинах, побудивших начальство доверить мне столь серьезное дело. А потом перед глазами встало разъяренное лицо Горина.Когда я только пришла в редакцию работать, он и ко мне пробовал подбивать клинья. Но я не реагировала на эти подкаты, да и не до них мне было тогда... Наверное, прошло 4 месяца с тех пор, как я выписалась из больницы, куда попала после той жуткой аварии. Когда я очнулась в реанимации, доктор сообщил, что у меня черепно-мозговая травма и трещина в руке, помимо мелких ушибов и ссадин. Что произошло, я не помнила, так же, как и кто я такая. Чуть позже мне рассказали, что водитель-дальнобойщик уснул за рулем фуры и, влетев в автобусную остановку, сбил на смерь четырех человек: двух женщин, подростка и старика. Меня чудом задело вскользь.Я очень быстро выздоравливала, даже врачи удивлялись, словно заговоренная! А вот память... В голове моей была каша из каких-то фрагментов и непонятных слов. Врачи надеялись, что объявятся мои родственники и опознают их безымянную пациентку. Но никто ко мне приходил. Свое имя я узнала из документов, которые нашла в тех вещах, что были тогда на мне. Васильева Лариса Николаевна, 25-ти лет. Прописка в Подмосковье. Загородный домик с участком в 8 соток, на окраине городка N-ска, где все соседские дома в округе пустовали, потому что их хозяева поразъехались из-за безработицы в этой дыре. После выписки дома я нашла свой университетский диплом филолога. Фоток дома не было, да и не могло быть. Когда меня опознавали в полиции, выяснилось,что я детдомовская. Хотя я и об этом ничего не могла вспомнить и даже порывалась съездить как-нибудь туда, чтобы порасспросить заведующих о себе и своем детстве. Но все как-то откладывала это, потому что после реабилитации никак не могла привыкнуть к обычной жизни: все узнавала заново, начиная с того, как пользоваться электроприборами и заканчивая поездками в общественном транспорте, который меня пугал после выписки из больницы. Короче, первое время я вела себя, будто не от мира сего. Спустя пару недель, немного адаптировавшись, я устроилась в местную газету, потом перешла в другую. Но мне везде было как-то пусто. Вернее, пусто было в моей голове. Память не возвращалась. Я поняла, что в этом месте меня ничего не держит и уехала в Москву. Мне не нравиться дикая гонка на выживание в душном мегаполисе. Но этот хаос лучше, чем мой внутренний вакуум. Ну, конечно, свято место пусто не бывает, и в мою жизнь стали приходить обрывки видений и сны. Говорят, во сне наш мозг работает активнее. Мой - явно глумился надо мной, потому что сначала каждую ночь я переживала один и тот же момент, словно оказалась на пожаре. Я чувствовала горе от потери кого-то дорогого. Потом сны стали длиннее, обрастали подробностями такими знакомыми, что стало казаться, что они моя реальность, а не явь. Чтобы не сойти с ума, я решила записывать их. Зачем мне это было нужно, я не знала, но чувствовала, что мои кошмары не простые последствия сотрясения мозга, а таят в себе нечто очень важное.От одного вида парадного входа гостиницы «Метрополь», у меня перехватило дух. Это было по истине грандиозное строение!Готовясь к предстоящей встречей с политиком, я покопалась в интернете, почитав о месте, в котором она будет проходить, и о человеке, с которым встречаюсь. Мое, по мнению Вики, черствое сердце тронула трагическая история любви, воплощённая Врубелемв своей «Принцессе Грезе» на мозаичном панно, венчавшим фасад здания.Войдя в фойешикарного пятизвёздочного отеля, творения целой плеяды талантливых архитекторов и зодчих, я словно оказалась в сказке. Лепные плафоны, статуи римских волчиц у парадного входа, цветные витражи на окнах и лифте, блеск люстр перевёрнуто откопированный в мраморном полированном полу, винтажная мебель - все кричало о роскоши и грандиозности этого здания. Я ощутила трепет, будто прикоснулась к самой истории. Мое отражение из большого зеркала в золоченой раме смотрело на меня встревоженно и растерянно. Я набрала побольше воздуха в грудь, чтобы унять взволнованное сердце. «Надо быть спокойной и уверенной в себе, так ведут себя профессиональные журналисты. А ты, моя дорогая, должна соответствовать заявленному уровню», - напомнила я себе. Поправила свои светлые волнистые с трудом уложенные волосы, вечно вылезающие из любых, самых сложных, причесок. Слегка подкрасила губы. Мало косметики, строгое серое платье-чехол под цвет глаз. Что ж, я готова.Пока я приводила в порядок мысли и внешность, в зеркале неожиданно стало тесно от появившегося в нем еще одного отражения, которое явно хотело потеснить мое. До ужаса довольная собой физиономия Горина улыбалась мне от уха до уха. В строгом классическом костюме, он выглядел очень элегантно и гармонично в этой помпезно-дворцовой обстановке. Пока я подбирала более-менее цензурное слово, после произнесения коего меня не выставят с позором из приличного заведения, Маффин брякнул:- Ну что, Васильева, ты готова вытягивать информацию из представителя политического истеблишмента? - и, быстро повернувшись, двинулся вверх по лестнице. Собрав все осколки, на которые рассыпалась моя, с таким трудом самовнушаемая, уверенность, я пошла в конференц-зал.В этом небольшом красиво обставленном помещении уже сидели несколько журналистов, спешно включающие ноутбуки и планшеты. Я приземлилась в свободное кресло почти у двери. Наступившая тишина заставила меня вынырнуть из моей сумки с, наконец-то, найденным в ней блокнотом, ручкой и диктофоном. Я подняла глаза на вошедших. Это был наш иностранец - высокий мужчина, лет 40-ка с холодным надменным взглядом. Все в его облике говорило, что он принадлежит к той кас