Я чмокнула ее в раскрасневшиеся щеки. И тоже чокнувшись фужером, отпила вино.
Праздник пошел своим чередом. Мы с Викой болтали и смеялись. Парни о чем-то разговаривали в полголоса, время от времени, посматривая в нашу сторону. Потом Гэрис принялся развлекать нас с Викой анекдотами. А Сэм рассказывал много интересного о поездках по странам своего мира. Марун расспрашивал сервера об особенностях его работы.
Уже к вечеру Сэм включил музыку и пригласил Вику на танец. Я сидела, любуясь этой парой. Незаметно (и как только он так подкрадывается!) ко мне подошел Марун и пригласил меня танцевать. Пока я подбирала слова, как бы красноречивее его послать, он вытянул меня за руку на танцпол.
— Солари, я поздравляю тебя с днем рождения! — тихо проговорил он, двигаясь под музыку вместе со мной. — Прости, я очень обидел тебя, и ты вправе злиться на меня. Я даже пойму, если ты не захочешь принимать мой подарок, только не гони меня. — В его голосе и на лице было столько боли и страдания, что сердце у меня защемило. Но я решила идти до конца.
— Что ты хочешь? — холодно спросила я.
Но вместо ответа он достал из пиджака лист, свернутый в трубочку.
— Это подарок для тебя, — и протянул мне.
Я взяла и тут же развернула бумагу. В первый момент мне показалось, что в руках я держу зеркало. Мой портрет был, как живой, мало что не двигался. Я разглядывала свое собственное лицо, не зная, что ответить. А Марун на одном дыхании произнес:
— Я смог бы нарисовать тебя, хоть с закрытыми глазами.
Он виновато опустил плечи и отошел. У меня в голове не укладывалось, как можно так радикально менять свое поведение: от абсолютного игнорирования до дикой страсти, от холодного отстранения до необыкновенной нежности. Не человек, а маятник какой-то!
Я села за стол и решила, что надо выпить, поэтому залпом осушила только что налитый мне Сэмом бокал. Вино тут же ударило мне в голову. Моего раздрайва, похоже, никто не замечал. Вика весело болтала с Сэмом. Марун иногда вставлял пару-тройку фраз, но больше слушал и ни разу не поднимал на меня глаз.
— Солари, — окликнул меня Гэрис, — можно тебя на минуту? — Он стоял у выхода из шатра.
Мне тут же вспомнились предупреждения Вики по поводу шикарного подарка, а поскольку все, кроме Гэриса, уже меня поздравили, мои поджилки затряслись в преддверии того, чего я всячески старалась избежать. Но Гэрис терпеливо ждал у входа, и ничего другого, как встать и пойти за ним, не оставалось.
Он явно нервничал, двигаясь стремительным шагом. Мы обогнули шатер и присели на одну из лавочек, стоящих возле зарослей осенних цветов и пестрых деревьев парка. Я смотрела на него с надеждой, что, может быть, я, всё-таки, ошибаюсь относительно его намерений. Но, о, ужас! Он взволнованно вскочил и встал на одно колено передо мной. Я сглотнула ком в горле.
— Солари, у тебя сегодня день рождения. Я не знал, что тебе подарить. Ведь это должно быть нечто ценное и значимое. — волнуясь, он замялся, — Я хотел бы… ты согласишься… в общем, я дарю тебе мое сердце. — и он протянул мне открытую бархатную коробочку, в которой в свете фонарей блестел бриллиант на золотом колечке.
От осознания произошедшего я схватилась за голову. И смогла только выдавить:
— Стоп. Больше ни слова.
Гэрис замер, уставившись на меня.
— Прости Рис, я и не думала, что до этого дойдет, — со скорбным видом пролепетала я. — Ты мне очень нравишься. И я догадывалась о твоих чувствах ко мне. Но боялась, что обижу тебя и потеряю нашу дружбу навсегда. А она для меня очень много значит! Я надеялась, что ты сам все поймешь. Особенно после открывания шкатулки.
Последняя моя фраза произвела на него жуткий эффект. На его лице, сменяя друг друга, проскользнули тени подозрений и осознание чего-то, что он резко встал и, обращаясь, словно к самому себе, воскликнул:
— Так это все из-за него! А я-то думал, что мне это только кажется! Он повел себя бесчестно к нам обоим! — Гэрис злорадно усмехнулся, — Что ж, он привык брать от жизни все! И даже у меня решил забрать!
Это была настоящая катастрофа! Я знала, что хуже уже не будет, поэтому решила сказать то, что давно должна была.
— Послушай, Гэрис, я никогда не давала тебе повода думать, что испытываю к тебе что-то большее, чем дружеская симпатия. Ты сам внушил себе, что я влюблена в тебя. Придумал и поверил в это. — Я произносила эти слова, словно вколачивала гвозди в сердце друга. Но другого способа отрезвить его не было.
Он повернулся и быстро пошел к праздничной палатке. Я рванула за ним, крича ему вдогонку:
— Но ведь он не виноват, что я люблю тебя, как брата!