Нас то и дело обгонял другой транспорт. За окном мелькали небольшие двух- или трехэтажные здания, на первом этаже которых располагались магазинчики, лавочки или кафешки. Люди, заходившие или выходившие оттуда, были одеты в простую одежду, лишь немногим отличающуюся от той, какую носят в Эгоцентриуме.
Миновав этот квартал, мы, видимо, оказались в спальном районе. Здесь были только частные дома весьма оригинального дизайна. Наш летающий аппарат сделал особенно крутой вираж и медленно стал приземляться около большого темно-синего двухэтажного дома. Я оглядывалась по сторонам, вертя головой на 360 градусов.
— Подожди, не выходи, — предостерегающе, попросил меня Марун, а сам выскочил наружу. Прилипнув к окошку, я внимательно наблюдала за тем, как Бэрс встал за толстенное раскидистое дерево, и высунувшись из-за него, что-то высматривал на немноголюдной улице. Сцепив пальцы в замок, он приготовился сплетать какие-то магические формулы.
Из соседнего дома вышел высокий мужчина и, открыв дверцу, стал усаживаться на сидение белого примвера. Он не видел детектива, а тот тихо произнес:
— Парадокс арчимбольдесок.
Но что произошло, я не поняла, потому что никаких признаков перемен не увидела. А Марун тем временем повернулся в противоположную сторону.
— Парадокс морок — обман, — прошептал он, приложив пальцы одной руки к виску, а другую вытянул вперед.
Неожиданно с его руки слетела тонкая струйка серебристой субстанции и потекла к высокому кустарнику, росшему чуть дальше по улице. Белый примвер, поднявшись над землей, пролетел мимо нас. А детектив все еще стоял, чего-то выжидая. Вдруг кусты затряслись и оттуда вылетел серый и быстро понесся в ту же сторону, что и предыдущий.
Марун махнул мне рукой, разрешая выходить. Я присоединилась к нему и решила выяснить цель его таинственных манипуляций:
— Что это было?
— Я снял слежку, — загадочно ответил он. — немного «одурачил» тех парней, что сидели в кустах. Представляю их физиономии, когда они тормознут тот белый примвер, ведь они увидели (Бэрс пальцами изобразил кавычки) тебя в нем, — детектив ехидно засмеялся. Когда мы обогнули наше ветвистое укрытие, взял меня за руку и повел за собой. А я только глаза вытаращила от удивления.
Мы шли вдоль низкого выкрашенного в белый цвет заборчика, окружавшего густые заросли пушистых кустиков в мелких сизо-лиловых листочках. Бэрс открыл калитку и пошел к светло-серому дому, прячущемуся среди голубых елей и ароматного можжевельника. Все соседние дома, синие, сиреневые, фиолетовые, соответствовали названию улицы, красующуюся на заборе: «Лазоревая улица квартала 3-х философов, дом № 9». Мне показался этот адрес смутно знакомым.
Я поспешила за детективом по извилистой дорожке, выложенной матовыми камешками всех оттенков от нежно-бирюзового до индиго. Поднявшись по ступенькам на крыльцо, мы остановились возле входной двери, которая оказалась оклеена поперек широкой желтой лентой с печатью Отдела регулирования магией. Бэрс поднес ладонь к круглому оттиску и прошептал:
— Стамини.
Раздался звук, рвущейся бумаги, и зачарованная печать, мигнув на прощание голубым свечением, исчезла, а следом за ней постепенно исчезла и лента, будто сгорев от невидимого пламени. Позвякивая чем-то в кармане рюкзака, который снял с плеча, Бэрс достал связку отмычек и начал по очереди примерять их к замку. У меня глаза на лоб полезли.
— Ты решил переквалифицироваться во взломщика? — опешила я, оглядываясь по сторонам: как бы кто не увидел нас средь бела дня!
— Не волнуйся, — со смехом ответил он, — хозяева на нас не пожалуются.
— С чего такая уверенность?! — полушёпотом вопила я.
А детектив уже убрал воровской инструмент, распахнув передо мною дверь. Мы оказались в уютной прихожей. Меня тут же охватило чувство дежавю. На кофейно-коричневом ковре в углу была кованая вешалка в виде тонкого деревца, на ветке которого висел голубой женский плащ. Я не посмела притронуться к нему, но ткань и фасон мне показались знакомыми. Рядом на витых ножках стояло овальное зеркало, почти в полный человеческий рост, в серебряной раме. У противоположной стены на изящном резном комоде лежали ключи («Наверное, запасные от входной двери», — хотя, знаю, почему я так решила.) и женская маленькая сумочка из мягкой синей замши с замочком-перышком. Опять сердце, будто коснулись чем-то мягким и невесомым. С дверного витража грустными глазами на нас смотрела лань, выглядывающая из леса.