— Доброе утро, — проговорил он, улыбаясь, и протянул мне горячую чашку чая.
«Подлизывается!» — подумала я, но чашку взяла, буркнув "спасибо" и прошла на кухню.
Открывая по очереди один шкаф за другим, кроме двух маленьких кульков с крупой и жалкой пачки макарон, других продуктов я не обнаружила. «Значит завтрак откладывается, по крайней мере, пока не выясню, где хранятся мои денежные средства», — подумала я. И тут вспомнила о сумочке, лежащей в прихожей.
Для полноты обычного женского набора из расчески, помады, носового платка, который я обнаружила в ней не хватало только зеркальца. Круглое маленькое, всученное мне вчера детективом для наблюдения, оно лежало в кармане ветровки, висевшей на деревце-вешалке. «Позже ему верну», — решила я и переложила его в сумочку. Зеркальце звякнуло, прикоснувшись к какой-то коробочке из неизвестного белого материала — на пластик не похоже. Повертев в руках совершенно гладкий на ощупь предмет, очень плотно закрытый, что даже щелочки не было видно или потайного замка, потрясла его. Внутри что-то гулко загремело, ударившись о стенки. Что-то небольшое и жесткое. Но как бы я не вертела странную штуку, наверняка, полую, найти крышку, чтобы открыть ее не смогла. Оставив бесполезные попытки, убрала таинственную коробку обратно и заметила мешочек из фиолетового бархата, затянутый золотистым шнурком. Высыпав на ладонь содержимое, я ахнула. Среди золотых монет большого диаметра лежали рубины, алмазы и еще какие-то необычные, но очень красивые камешки, видимо, тоже драгоценные.
Я подошла к Бэрсу, который сидел на кухне, пил кофе, и высыпав перед ним свое богатство спросила:
— Не знаешь, что это такое?
Тот молча посмотрел на горку с золотом и спокойно ответил:
— Деньги, разве не видишь?
— Нет, я вижу. А где же настоящие, за которые можно купить что-нибудь в магазине? — Я стала перетряхивать содержимое сумочки перед ним.
Марун почесал переносицу и, посочувствовав мне, посоветовал:
— Это, конечно не подойдет для магазина, но можно в банке обменять на серебро или медь, если хочешь.
— Ты что, издеваешься?! — не выдержала я. — Обычные деньги, бумажные!
Марун только захохотал над моими словами.
— А я и не знал, что бумага теперь дороже золота стала!
Но видя, что мое терпение лопается, успокоил меня:
— Если ты говоришь о тех бумажках, что в ходу в Эгоцентриуме, так у нас их нет и никогда не было. У нас вот такие деньги, — он подкинул не руке монеты и положил передо мной. — Ладно, я помогу тебе в этом разобраться. Не могу же я допустить, чтобы мой главный свидетель умер с голоду.
Я села рядом с ним и уставилась на деньги и драгоценные камни, лежащие возле моей чашки с какао.
— Что же может в этом мире считаться сокровищем, если золото и бриллианты есть у всех? — Я не заметила, как произнесла свои мысли вслух. А потом вздрогнула, услышав ответ:
— Ну, во-первых, не у всех. А во-вторых, для каждого человека понятие «сокровище» свое.
Я посмотрела на Маруна. Он, почему-то, встал изо стола и отошел к окну, выходившему на палисадник с сиреневыми кустиками.
— Сегодня уже 20-е число, надо что-то выяснить про "сокровище" моего отца, — напомнила я, — мы должны спасти Никиту.
Бэрс повернулся ко мне, скрестив руки на груди. Улыбки на лице, как не бывало. «Опять влез в рабочую форму дознавателя», — промелькнуло у меня в голове.
— Как думаешь, были у твоего отца какие-нибудь ценности, которые он мог бы хранить в банковском сейфе или, скажем, просто в кабинете на работе?
Я пожала плечами. Во всех моих воспоминаниях об отце я видела его коллекции, богатую библиотеку с редкими междумирными книгами, отдельные раритетные экспонаты, но потайного шкафа или ящика, а уж тем более сейфа, в нашем доме не было это точно, по крайней мере мне об этом было не известно. Вспомнив сегодняшний сон, мне пришла в голову одна идея:
— Мой отец часто ездил в разные экспедиции и привозил из них много старинных вещиц. Может быть его коллеги, с которыми он вместе вел раскопки, что-нибудь знают об этом.
Выпрыгнув из зеркала в комнате Маруна, я быстро вышла в маленькую прихожую, уже открывая дверь на улицу. Но оглянулась, заметив, что Бэрса нет рядом. Он, чуть задержавшись в своей спальне, появился оттуда с коробочкой полной апельсиновых леденцов. Я даже не смогла скрыть улыбку и по-дружески предупредила его:
— Сластена, у тебя будет кариес.
— Не будет, я их зачаровал, — ворчливо ответил детектив, а потом с хитрой улыбочкой спросил, — Это в тебе сейчас говорит целитель, или ты за меня переживаешь?