— Деревня Тергери, — прочитала я возле одного имени, — Что-то знакомое. Ты был там когда-нибудь? — спросила я.
— Нет, — ответил Рис, сильно растирая руку.
Тут появился мираж какого-то молодого мужчины, одетого в черные брюки и серую мокрую куртку. У него с волос капала вода. Видимо, он делал послание на улице.
— Нордик, я засек его на улице «Хорошего настроения» около бара «Звездный дождь». Жду вас с Бэрсом. Скорее.
Мужчина засуетился и побежал, а мираж развеялся.
Рис грязно выругался, я даже от него такого не ожидала. Он вскочил и, схватив свою куртку со стула, бросился к двери.
— Сиди здесь! — крикнул он на бегу и хлопнул дверью.
Я еще около четверти часа сидела в одиночестве. Но тут влетел Бэрс взлохмаченный еще больше обычного и красный, как помидор. В руках он держал стопку бумаг, как я заметила, с гербом Логии.
— Где Рис? — сходу брякнул он.
Я сообщила ему о мираже и суть послания, и что Гэрис, скорее всего, уже отправился по адресу. Теперь уже выругался Бэрс. Если так пойдет и дальше, я сама начну выражаться. Он натянул на меня плащ и потащил за собой на улицу.
Дома, деревья, люди, мокнувшие под ливнем, мелькали за окном, сливаясь в одну цветную размытую массу. Мы неслись по городу, обгоняя летящие в потоке примверы.
Бэрс достал из кармана старый знакомый «фонарик» и положил его рядом с собой «Не с проста он вооружился», — подумала я, сознавая, что едем мы не на увеселительную прогулку, а на задержание.
— Не выходи отсюда, — строго приказал дознаватель, приземляя примвер. И, схватив оружие, выскочил под дождь.
Я услышала взрывы и похожие на выстрелы звуки. У меня похолодело все внутри. Два дорогих мне человека (да, что уж душой кривить!) были сейчас, возможно, на волосок от смерти. Я тихонько вылезла наружу.
Примвер Бэрса стоял возле какого-то двухэтажного дома, на первом этаже, которого располагался означенный визуаром бар «Звездный дождь». Оттуда и доносились звуки перестрелки и взрывы. Выждав момент между выстрелами, я нырнула в дверь. В полутемном помещении бара то из одного, то из другого угла вылетали огненные шары и вспыхивали, врезаясь в различные преграды. Вспышка за вспышкой.
— Сдавайся, Грид! — крикнул знакомый голос визуара. — Вход заблокирован.
Тут очень сильно грохнула чья-то молния, и я услышала стон. Сидя под небольшой перегородкой возле входа, я увидела лежащего в крови того сотрудника следственного отдела, что прислал мираж. Я потихоньку подкралась к нему и нащупала пульс. Он был жив, но лежал без сознания. В боку зияла рваная рана. Прижав руки к ней, я сплела нужные формулы. Целительный огонь побежал из-под пальцев. Мужчина пришел в себя и увидел, что здоров. Я прижала палец к губам. Тот, кивнув, снова присоединился к перестрелке, толкнув меня себе за спину.
Грохот. Взрыв. И через минуту Бэрс и вылеченный мной правоохранитель тащили связанного преступника к выходу. Я выглянула из-за загородки и увидела в середине зала лежал Гэрис. Его куртка была в темных пятнах крови и перебита нога. Увидев меня, он воскликнул:
— Солари, что ты здесь делаешь?! Я же велел тебе сидеть в кабинете!
— Я прилетела вместе с Бэрсом, — ответила я, расстёгивая ему куртку и рубашку.
Вылечив плечо, я разорвала штанину и приложила руки к кровавой дыре в ноге, прошептав:
— Регенерацио аве-ро-ре. — Руки горели — рана исчезала.
Гэрис встал с пола. В разорванных штанах и расстёгнутой рубахе, заляпанной кровью, он выглядел, словно герой какого-то боевика. Не успела я сказать, что надо идти к примверу, как он подошел близко-близко и, стиснув меня в объятиях, впился в мои губы. Не ожидая этого, я даже не успела его оттолкнуть.
— Я же не велел тебе выхо… — вошедший Бэрс, застыл на месте. В соседнюю стену полетела пивная бутылка и разлетелась на мелкие кусочки. Детектив выскочил из бара, и я услышала звук улетающего примвера.
5 глава. Очень холодно
Кажется, мой план со звоном разбился. Я уставилась на осколки, рассыпанные по полу. Гэрис смотрел на меня горящими от счастья глазами. Ему, похоже, хотелось летать. Я же сейчас была готова живьем закопаться в землю. Злясь сама на себя, я и не заметила, как к горлу подступили слезы и брызнули из глаз. Шокированный моей реакцией Рис начал извиняться за свою несдержанность, принимая мои слезы на свой счет. От этого мне стало еще гаже.
— Рис, прости меня! — всхлипнула я, уткнувшись в его плечо и разрыдалась.
Он какое-то время молча гладил меня по голове, утешая.
— Не плачь, пожалуйста! Я отвезу тебя домой, Фэя о тебе позаботится. А мне надо на работу, — вкрадчиво, словно маленькую, уговаривал он меня.