— Ведь это же и есть заложники. — Констатировал детектив, ожидая реакцию допрашиваемого. Тот посмотрел и кивнул.
— Я буду рассказывать, как вы украли этих людей, а ты поправишь, если я в чем-нибудь ошибусь. — Бэрс положил фотографию на стол и теперь я увидела, что на ней была моя семья. — Тебе и Гереру заказали украсть один камень, который для вас, в принципе, не представлял особой ценности. Но вам обещали хорошо заплатить. Заказчик назвал адрес: деревня Вэроми, дом историка Грихэль. Ты даже обыскал дом, но ничего не нашел.
Я вспомнила, как мама говорила, что отец ходил какой-то странный после возвращения с раскопок. Скорее всего, он не стал ее тревожить тем, что в дом однажды влезли воры и перерыли его кабинет.
— Тогда вы с Герером и заказчиком отправились прямо к историку, — продолжал Бэрс, — Я думаю, вы угрожали ему расправой, если он не отдаст камень. Но он сказал, что камня у него нет. И тогда вы сожгли всю деревню, убив сотни неповинных людей. А семью Грихэль вы увезли на твоем черном примвере номер 257-ЛЛ. Взлом, кража людей с целью выкупа — это одна статья, а вот массовое убийство — совсем другая.
Я сидела, переваривая услышанное, а Грида прорвало:
— Да, нас с Равилем наняли выкрасть камень, и мы, действительно, его не нашли. Тогда заказчик объявился сам, раньше-то я его и не видел, — Равиль с ним прежде договаривался. Мы поехали в Вэроми. Я-то думал — просто припугнем и камень отдадут. Но все пошло не по плану. Историк заявил, что камня у него нет. И заказчик вызвал парадокс «дикого пламени». Пожар охватил всю деревню, а мы под шумок выкрали заложников, якобы они сгорели. Заложников заказчик увез куда-то, а спустя 4 месяца снова нашел нас с Герером, приказал привести еще одного заложника. Я должен был забрать его у Хильдера и перевезти к Гереру. Вот и все.
Бэрс грубо оборвал его:
— Не все! Потом вы вместе с Хильдером влезли в музей и в дом Солари Грихэль и напали на нас. Набережная Врады — помнишь?
— Да, но к поджогу деревни я не причастен! — вскрикнул Грид.
Теперь Бэрс близко подошел к нему и встал, скрестив руки на груди.
— Куда ты отвез парня из Эгоцентриума? — глядя прямо в глаза подследственному, строго спросил он.
— В Таргери у Равиля есть свой бизнес. Он держит таверну «Соленый ветер». А рядом его дом. Скорее всего заложник там.
— Кто должен забрать выкуп? — напирал Бэрс.
— Я не знаю, наверное, Равиль должен был его потом передать заказчику. Он, ведь, без меня договаривался. Нам обещано было заплатить после того, как заказчик получит камень.
— Опиши заказчика! — приказал детектив.
Грид замялся, припоминая внешность «хозяина»:
— Невысокий, лысоватый, худой, с небольшой бородкой-клинышком. М-м-м… глаза — светлые — то ли серые, то ли голубые, не помню… У него трость в руке была, такая необычная. Вроде старинная, с золотым набалдашником в виде кошки, изогнувшей спину. И куча перстней и печаток на пальцах — все золотые. Этакий любитель цацек! Одет был тогда в очень дорогой костюм и обувь у него была ручной работы — крутые туфли. Между нами Равиль называл его «антиквар». Наверное, просто прилепил ему такое погоняло из-за пижонского прикида, — пробормотал Грид.
Следователь приказал увести арестанта. И теперь они с Гэрисом остались одни в комнате. Рис был мрачнее тучи и исподлобья смотрел на Бэрса.
— Ты не собираешься проинформировать Солари о ходе расследования? — неожиданно спросил он.
Марун, отвернувшись от него, процедил сквозь зубы:
— Она обо всем узнает в свое время.
Но Рис не отставал от него:
— А тебе не кажется, что это не очень честно по отношению к ней? Она и так чувствует себя, как арестантка какая-то! И как ты, вообще, вызвался стать ее надзирателем?! — кипятился друг.
— Иначе бы ее не выпустили из камеры, — аргументировал Бэрс, — Если бы Торгирус не сдал тот свой отчет о взятии Грида в баре, Амнер не узнала бы, что Солари здесь, и ее бы не арестовали. Ты же помнишь, как Амнер орала на нас, когда узнала, что мы самовольно ведем расследование о пожаре в Вэроми. С каким трудом удалось из нее выбить ордера на арест всех подозреваемых по этому делу. Не говоря уже о том, что мне пришлось с три короба наврать, чтобы Солари отпустили. Я сделал все, что смог!
Мне не было видно лица детектива, но по одной его позе и резким движениям я поняла, что он злиться на меня и Риса. Друг выскочил из комнаты, хлопнув дверью. А Бэрс подошел к зеркалу и многозначительно посмотрел мне в глаза.
Я знала, что в зачарованном зеркале только он видел меня. Но, словно застуканная за подглядыванием, отвернулась, а он щелкнул пальцем по стеклу и исчез. Меня резали, как бритвами острые ощущения несправедливости и нечистой совести. Как же это у него выходило постоянно выставлять меня виноватой?! Хитрый манипулятор!