Я вылетела из кухни в гостиную, крича на ходу:
— А мнение Гэриса на мой счет ты не желаешь узнать?! — я чувствовала дикую тошноту и звон в ушах.
— Я думаю он со мной согласиться! — крикнул в ответ Бэрс, стоя напротив меня, уперев руки в боки.
— А мне кажется, что ты… — но я не договорила. Пол ушел у меня из-под ног, и я потеряла сознание.
Боль разрывает все мое тело. Сквозь вспышки цветных пятен и шум в голове я слышу неясные голоса, обрывки фраз.
— У нее сильный жар и лихорадка.
Кажется, что в моей голове разыгрывается симфонический оркестр пред какой-то премьерой. Жуткая какофония! Я будто лежу на дне океана под толщей воды, которая стискивает, сплющивает меня своим давлением.
— Хорошо, что вы вызвали меня сразу, а то было бы уже поздно. — звучит издалека чей-то голос.
Опять шум, грохот. Обрушиваются мосты и дома. Я лежу под завалами, а они все падают сверху на меня.
— Спасибо, господин целитель!
Я знаю, кто это говорит… знакомый…
Гул.
— Скоро кризис пройдет. — доносится, словно из бочки.
Стреляют, взрывы. Меня ранили. Больно.
— Что я натворил? Рис, лучше бы я умер!
Это он… он…
Я падаю со скалы, сильно бьюсь об камни. Голова разбилась и что-то острое вонзилось в мозг.
— Солари, очнись!
Кто же зовёт меня?
6 глава. Как две капли
Я открыла глаза. В окошко маленькой спальни Бэрса ярко светило солнце. Простыня подо мной была влажная и скомканная. На тумбочке возле кровати еле разместились разные склянки с разноцветными жидкостями — лекарством. Вот синяя — это гекинтонол от жара, темно-красная — феррекс от боли, фиолетовая — сильеция противовирусное, зеленая — ммм… не помню, голова кружится. Взгляд выше. В кресле у окна спит Гэрис.
Я хотела уже сесть, но не смогла спустить ноги на пол. Возле меня, облокотившись на край кровати сидя на полу, уснул Марун.
Интересно, как долго я была без сознания? Во рту все пересохло и хотелось пить. Я потихоньку тронула детектива за плечо.
— Мару-ун, — позвала я шепотом.
Тотчас он поднял голову с уставшими, но счастливыми глазами.
— Марун, принеси мне, пожалуйста, попить, — так же тихо попросила я.
Он бесшумно встал и быстро ушел на кухню. Вернувшись со стаканом воды, Бэрс встал на колени перед кроватью.
— Лара, прости меня! — произнес он, настолько искренне раскаиваясь, что, заглянув в его глаза, наполненные до краев теплом и лаской, я услышала, как мой предательский голос внутри уже во всю вопил: «прощаю!» Но вредина-гордость не позволила мне это произнести вслух. Я лишь протянула ему руку:
— Перемирие.
Но он не пожал ее, как предполагалось, а, наклонившись, поцеловал, превратив меня в вареного рака.
— Солари, ты пришла в себя! — раздался обрадованный голос Гэриса. Он вскочил с кресла и, бросившись к кровати, присел на краешек.
Бэрс тут же поднялся с колен и молча вышел из комнаты. Я только проводила его взглядом.
Рис тоже имел уставший и помятый вид. Наверное, они оба не спали всю ночь. Из-за меня! Я еще ощущала слабость, но увидеть сегодня утром, как возле моей постели ждут моего пробуждения двое дорогих мне мужчин, было лучшим лекарством!
— Привет! — улыбнулась я другу.
— Тебе что-нибудь нужно? — заботливо спросил он.
— Да, встать, одеться и продолжить вместе расследование! — озорно подмигнула я ему.
Рис рассмеялся на мой ответ.
— Но мистер Фулер, семейный целитель семьи Нордиков, не велел тебе вставать, по крайней мере, сутки. — произнес Бэрс, появившийся в дверях.
— Если хочешь, мы привезем к тебе для компании Фэю. Она могла бы за тобой ухаживать, — любезно предложил Рис.
— Нет, — отмела я все предложения. Носятся они, понимаешь, со мной, как с инвалидом! — ухаживать за мной никому не надо. (Парни как-то погрустнели разом.) Да и суток у нас нет. Пора Горина вытаскивать! Да, кстати, чтобы открыть шкатулку нужна Фэя, — я многозначительно изогнула бровь, уставившись на Бэрса, а про себя произнесла — «один — ноль».
— А что я не подойду для этого? — немного обиженно спросил Гэрис.
Не сводя взгляд с ухмыляющегося дознавателя, я ответила:
— Не знаю, как устроен этот артефакт, но, по-моему, здесь важны не только чувства, но и фактор времени отношений между мужчиной и женщиной. — Похоже Риса успокоило такое объяснение, а я про себя продолжила счет — «два — ноль».
Пока мы с Бэрсом «играли в гляделки», он машинально почесал руку. И тут воздух перед ним загустел, и в белом облаке начал проявляться мираж. Парни отреагировали молниеносно: встав рядком, спрятали меня за своими спинами.