Марун встал и, уперев руки в стол, процедил сквозь зубы:
— Он еще и мой подчиненный. И мы сейчас на службе.
Мне захотелось побольнее его задеть.
— Что, начальство устроило тебе разнос, поэтому ты решил отыграться на младших по званию?! — я стояла напротив дознавателя, меча глазами молнии.
Но детектив решил не развивать наш спор дальше.
— Ты ведь хотела найти свою семью? — вдруг напомнил он мне и подошел к одному из картотечных шкафчиков. Вытащил один из ящиков и брякнул на стол передо мной. Достал лист с отпечатками и, сняв с него копию с помощью парадокса, протянул мне экземпляр. — Сверяй. Эта работенка потруднее будет, чем у Риса.
И сам сел за другой ящик.
Через час работы у меня болели глаза.
— Да, жаль, что у нас нет компьютеров, — вздохнула я и поглядела на Бэрса, который продолжал сосредоточенно рассматривать карточки, не обращая на меня внимания. Спустя еще часа полтора, мы перебрали почти всю картотеку. Перед детективом стоял последний непроверенный ящик. От работы Бэрса оторвал ужасный квакающий звук моего голодного желудка. Марун поднял голову, посмотрел на меня и начал вызывать мираж. Как только загустевший воздух "потек", Бэрс произнес:
— Рис, бросай все, пошли обедать.
Андрэ принес нам меню, когда в кафе зашел Гэрис и вручил Бэрсу несколько исписанных листков.
— Это все, — выдохнул он, усаживаясь за стол возле меня.
Дознаватель пересмотрел весь список, откладывая прочитанные страницы в сторону.
— Хорошая работа, — не поднимая головы похвалил он, — Теперь вычеркнем всех тех, кто не подходит по возрасту, — и стал вносить правки.
Мы с Гэрисом уже уплетали наш обед, а Бэрс закончил со списком. И теперь, ожидая свой заказ, он резюмировал:
— Итак, этот "антиквар" не имел судимости, потому что в нашей базе его отпечатков нет. По моей версии он был в Эгоцентриуме, где узнал об амнезии Солари. Поэтому он мог либо воспользоваться услугами Химеры, либо должен был легально перейти через "Архив ключей". В последнем случае — он какой-то ученый. Я склоняюсь к такой версии. И теперь по твоему списку, Рис, — детектив повернулся к другу, — надо просмотреть изображения всех ученых, кто мог бы соответствовать описанию шантажиста, которое дал Грид. Пойдем в Архив вместе, так будет быстрее.
Андрэ налил нам еще ягодного чая, а Гэрис повернулся ко мне и неожиданно спросил:
— Солари, можно пригласить тебя к нам с Фэей на ужин?
Я растерянно посмотрела на него. Это был шанс, чтобы объясниться с ним. Но что-то подсказывало мне, что Бэрс ни за что одну меня к Рису не пустит. Я наклонилась к другу и шепнула ему на ухо:
— Только если меня отпустят из-под стражи, — и многозначительно поиграла глазами в сторону Бэрса.
Он понимающе подмигнул мне и обратился к Маруну:
— Ты ведь отпустишь Солари на сегодняшний вечер ко мне в гости?
Я увидела, как у детектива напряглись желваки на скулах.
— То есть вы предполагаете приятно провести вечер, а я должен буду развлекать ее дружка-журналиста? — злобно бросил он.
Вспомнив, как вчера Марун чуть не подрался с Никитой, я решила, что оставлять их наедине — не лучшая идея.
— Прости, Рис, наверное, ничего не получиться, — с сожалением произнесла я. И он печально опустил голову.
Пересмотрев изображения всех ученых по списку Гэриса, мы, уставшие и разочарованные, вернулись из Архива. Под описание "антиквара" никто не подошел.
— А может быть Грид выдумал внешность заказчика, — предположила я, — специально, чтобы запутать следствие.
Бэрс только головой замотал, не соглашаясь со мной.
— Ему нет резона врать, потому что из-за него Грид оказался соучастником массового убийства. Да и придумать такой мудреный образ, он бы не смог. Тем более, мы точно знаем, что он соответствует истине. Ножичек-то у убийцы не кухонный!
Бэрс разглядывал вещ док. На серебряной витой рукояти кинжала посверкивали, точно слезы, синие сапфиры.
— Да, наш маньяк не из бедных, — констатировал Рис, — если разбрасывается подобными вещицами.
— Не понимаю, — вмешалась я, — если он не ученый, тогда пройти через портал легально он бы не смог. Может быть Химера что-нибудь не договаривает, и переход "антиквара" в Эгоцентриум его рук дело?
Сидя на краю стола детектив рассматривал портрет заказчика, нарисованный со слов Грида.
— С Кливи связывался Герер. Напрямую "антиквар" общался только с ним.
Я вытащила у Бэрса из рук рисунок. На нем был изображен импозантный мужчина лет 50-ти с умными, но холодными глазами. Губы у него были сжаты в пренебрежительной усмешке. Аккуратно подстриженная треугольная бородка придавала лицу аристократичности. С портрета этот человек смотрел, как живой, словно это было не нарисовано, а сфотографировано.