Гэрис пожирал меня глазами с одной стороны, а с другой Бэрс, сжав кулаки, бросал на нас гневные взгляды. Я понимала, что просто так, рауты не устраивают, только по поводу. Но по какому случаю Нордики хотели его устроить, я в ужасе стала догадываться. С этим надо было срочно что-то делать. И дикая мысль пришла мне в голову.
— Может нам выпить на удачу перед предстоящим предприятием? — мой вопрос застал парней врасплох, так что у обоих глаза полезли на лоб.
Я же выскочила из кухни и, вынув из бара бутылку полусладкого вина и три фужера, поскорее вернулась обратно. Бэрс, прищурившись, следил за тем, как я откупоривала бутылку и разливала ярко-рубиновый напиток. Мы взяли по бокалу, и я произнесла тост:
— За успех во всех наших начинаниях!
Парни поднесли фужеры, чтобы чокнуться вместе с моим. Я быстро вытащила из кармана шкатулку и подняла ее вместо бокала, одновременно коснувшись ей рук Маруна и Гэриса. Щелчок — шкатулка открылась. А я отпила вино под их ошарашенными взглядами.
— Ваше здоровье, мальчики! — воскликнула я, вытаскивая кулон-сердце. И повесив себе на шею, осушила бокал.
— Что это было? — спросил растерянный Рис.
— Может объяснишься?! — возмутился Марун.
Я поднесла указательный палец к губам.
— Тсс! Это была магия Дуалитаса.
— Так ты специально это подстроила! — догадался Бэрс.
— Ну, что ты, — ужом стала выкручиваться я, — просто я подумала, что надо разбудить Горина, раз уж Гэрис здесь. Тут без метеорита не обойтись, а вчера ты велел убрать камень в шкатулку. Вот я и коснулась ею Риса, а тут ты бокал поднес. Это просто случайность. — невинно захлопала я ресницами.
Гэрис молча стоял, переводя взгляд с меня на друга. Мое объяснение, похоже, его совсем не убедило. И в глубине души я надеялась, что он сам докопается до сути произошедшего. У него был очень растерянный и одновременно озадаченный вид.
— Я, наверное, лучше пойду, — как-то расстроено протянул он и пошел в прихожую.
— Гэрис, — тихо и обеспокоенно окликнула я. Накинув пиджак, он повернулся ко мне. Наверное, хотел услышать что-то более конкретное, потому что его глаза тут же впились в меня. А в моей душе уже скреблись кошки от предстоящего неизбежного объяснения с парнем.
— Нам надо обязательно поговорить, — я обернулась, чтобы убедиться, не подслушивает ли нас кое-кто, — но только наедине.
И только смотрела на него во все глаза, ожидая его ответа, как приговора. Я так боялась потерять его дружеское расположение ко мне. Но лучше пусть он сейчас узнает правду и смириться с ней, чем потом, когда будет поздно — возненавидит.
— Конечно, я буду ждать, — с надеждой в глазах проговорил он. Наклонился и чмокнул меня в щеку. — До завтра. А потом улыбнулся своей чудесной улыбкой с ямочками на щеках.
— До завтра, — почти прошептала я, закрывая за ним дверь.
То, что я сделала, возможно было жестоко, но просто необходимо в сложившихся обстоятельствах. Бэрс все еще сидел на кухне и, как я подозревала, готовил серьезный разговор. И в лоб задал мне вопрос, когда я вошла на кухню:
— Как же ты вчера хотела мне показать, как открыла шкатулку, если Риса здесь не было?
Я устала за тяжелый день, поэтому не смогла быстро подобрать правдоподобное оправдание:
— Секрет, — убирая со стола посуду, воспользовалась я, тем же приемом, как и тогда в Таргери. Но мои слова на этот раз раздразнили детектива. Это прозвучало в его разгневанным тоне:
— Не играй с огнем, Грихэль, а то обожжешься!
Он вскочил и близко подошел ко мне. Щеки у него пылали. Я хотела его обойти, но он с силой притянул меня к себе и страстно припал к моим губам. Это был жадный, требовательный, неистовый поцелуй. Но он так же резко прервался. Бэрс молнией выскочил из кухни, и я услышала, как хлопнула дверь гостевой комнаты.
Я застыла на месте все еще ощущая на губах и языке его вкус. Больше всего на свете сейчас мне хотелось пойти к нему и признаться во всем. Но этот поцелуй был всего лишь расплатой за его уязвленное самолюбие и просто злостью на меня. На каменных ногах я отправилась к себе в спальню и рухнула на постель. Не зря говорят, что никто не может изводить человека сильнее, чем его собственная совесть. Моя меня сейчас пилила двуручной пилой.
Я проснулась очень рано. Быстро натянула джинсы, футболку и теплый свитер. Повесила на шею кулон с метеоритом. (На ночь я его снимала.) Собрала в хвост свои непослушные волосы. Уложила в сумочку расческу, мобильник, зеркальце Бэрса, открытую пустую шкатулку, письма, перевязанные ленточкой и паспорт из Эгоцентриума. Обула кеды и тихонько пошла умываться и чистить зубы.