– Приятного аппетита, – говорю, разложив основное блюда по четырем тарелкам.
Костя пытается разрядить обстановку свежими новостями, в это время Стас шепотом уточняет у Матвея, съедобна ли красная тушеная капуста. Потом Стас берет брусккету и с неподдельным отвращением смотрит на меня.
– Курица получилась зашибись, Шипучка, но вот этот бутер – говно полное, без обид. Лучше бы обычных чипсонов насыпала. Правда? – подмигивает он Матвею.
– Реально, – отвечает он.
– Чипсы – это сплошной жир, соль и добавки. Хуже таких углеводов только газировка с зашкаливающим содержанием сахара, – каждым словом пытаюсь укусить Стаса, а он смеется.
– Ужинал когда-нибудь чипсонами? – спрашивает Стас у Матвея.
– Нет, к сожалению.
– С такой мамашкой неудивительно. Я ими питался неделю. Пивасик, чипсы и не сдох, как видишь. Шипучка, купи ребенку чипсов, не трави этой сладкой хуйней с сыром вонючим.
Костя так настойчиво смотрит на Стаса, что он вскидывает руки.
– Прошу прощения, конечно, но если серьезно, думаете, он не слышал матов в свои… Сколько тебе?
– Семь.
– Блять, да я уже в семь курил каждую переменку! Дети не цветочки комнатные, они люди, хоть и мелкие. Они тоже ругаются, что-то там хотят, не хотят. Может, матов знает побольше вашего.
Стас смеется, а я сжимаю вилку, еле сдерживаясь, чтобы не воткнуть ее Стасу в глаз.
– Успокойся и смени тему! – ору я.
– Чего ты злишься, Шипучка? Ладно-ладно, чипсы – говняная еда, сжечь их к черту! – немного подумав, Стас добавляет: – А ты лицемерочка, выходит. Ужинать чипсами – грех, а вот косячком само то было.
Накал наших взглядов прерывается хохотом Матвея. Ненавижу Стаса и непроизвольно шиплю. Нельзя было его пускать за стол.
– Стас, может, расскажите о себе? У вас есть жена, дети? – спрашивает Костя.
– Жена? Упаси боже! Дети? Понятия не имею.
– Как это?
– Не, ну таких, о которых бы знал, нет. Ну, как бл…, – останавливается Стас. – Таких телок, чтобы принесли реальный ДНК тест и в суд затащили, не было, а так… Может и есть пара десятков по всему земному шару. Все же предпочитаю считать, что нес в мир радость и любовь, а не детей. Жизнь насыщенная была, я уже всего и не упомню. Если и залетели, так там такой уровень социальной ответственности у баб был, что или аборты сделали, или на других долбоебов повесили. Ну и я от них сувениры пособирал по всем странам мира. Знаешь, Константин, все мы знаем про контрацепцию, все дела, но если пьяный, еще и под веществами, то не врубаешь, да и лень. Не, СПИДа не поймал, вся херь была излечимая, но болезненная – просто кошмар.
Смотрю на Стаса, как на кусок дерьма, а он лыбится, насыпая себе салат. Костя в шоке, он замер и не может поверить, что Стас это сказал. Слишком долго молчим, неожиданно Матвей вставляет:
– Мам, пап, я завтра с Женей на площадку для скейтбординга хочу сгонять.
– Куда?! Мы договаривались, что будешь заниматься с тренером летом. Одному я не разрешаю гонять по этим страшным наклонным конструкциям! – выпаливаю я.
– Я же не один, я с Женей. Это вообще в соседнем дворе!
– Я сказала: нет!
– Шипучка, ну че ты так сразу, – встревает Стас. – Сыночек же на площадку хочет, а не курить, свисая с подоконника на девятом этаже, и даже не по крышам прыгать, в отличие от тебя.
– Стас, закрой ты уже свой рот!
– Всегда ты говоришь «нет», даже не выслушав! – орет Матвей и отпихивает тарелку.
Снова напряжение.
– Кать, может, если бы ты узнала у тренера… Вдруг бы он позанимался с Матвеем, – подсыпает пороха Костя.
– Опять хочешь выглядеть заботливым отцом, который всегда на его стороне?! Опять я буду злобной мамашей?! Даже если это я, я, черт бы всех вас побрал, договорюсь с тренером, Матвей будет считать, что это сделал ты!
Тяжело дышу, издавая шипящие звуки. Не помню, чтобы хоть раз устраивала подобную сцену в кругу семьи.
– Плейстейшн есть? – шепчет Матвею Стас.
– Есть, – таращится на меня мой сын.
– Пятерка?
– Четверка про.
– Старушечка. Знаешь, как пятерка охеренно тянет? Ничего ты еще не знаешь, шкет. Ну погнали, покажешь, во что задрачиваешь.
Они уходят. Даже благодарна Стасу, хотя не перестаю его ненавидеть.
– Катя, тебе не кажется, что ты перегнула палку? – спрашивает Костя.
– Знаю, прости. Я очень разозлилась.
– Я заметил. Давай вернемся к этому вопросу, когда ты успокоишься. Накопилось много серьезных тем, и нам не мешало бы сесть и максимально подробно обсудить каждую из них.