Стас ухмыльнулся и указал на меня пальцем. Я демонстративно засмеялась.
– Ну и ебись, не отвлекайся! – прошипела я и собиралась уйти.
– Стоять, Шипучка, почти готово!
Зачем-то действительно остановилась. Стас смотрел на меня крайне странным взглядом, накал повышался и повышался, пока из его рта не вырвался тяжелый вздох.
– Маша? Выкинешь гондон, оки?
Он всучил голой девке использованный презерватив и прилег сбоку.
– Даша! – рявкнула блондинка. – Ничего, блять, что я не кончила?
– Хуевенько, конечно, но переживешь. Знаю, что тебе и так было просто охуенно. Обстоятельства, Дашуля, обстоятельства.
– Охуенно обстоятельства вламываются и все портят! – наорала на меня Даша. – А ты, Бласт, хуйло последнее! Зачем вообще сюда пришла? Эгоистичный мудак!
Она натянула платье и подобрала свои красные трусы с пола. Кажется, в другой руке до сих пор оставался презерватив. За этой сценой я наблюдала не в состоянии пошевелиться. Парализовало меня осознание того, что Стас кончил в моем присутствии. Такого у нас еще не было.
– Думаешь, выиграла? – усмехнулась мне в лицо Даша. – Дура, он и тебя также поимеет и выкинет. Да на всех ему похуй, кроме такого пиздатого себя! Подрочит об тебя, а ты даже не кончишь!
– Дашуль, не мерь всех по себе, – задушевно затянул Стас. – Шипучку без оргазма я бы сам никуда не отпустил!
Он засмеялся, Даша крутанула ему фак и хлопнула дверью. Только теперь смогла выдохнуть, правда, вид все еще эрегированного члена Стаса снова сбил дыхание.
– Блять, оденься!
– Да что ты там не видела, Шипучка?
– Прикройся, придурок ты похотливый!
Я схватила его брюки, вспомнила про свои трусы, запихнула их в свой карман, а брюки швырнула Стасу.
– Реально, блять, не оставишь трусы на память?
– Ебало расцарапанное на память сейчас оставлю! Прикройся!
– С каких пор ты стала такой стеснительной?
Стас все же натянул на себя брюки, только тогда я подползла к нему и обняла, положив голову на влажную от пота грудь. Он обнял меня в ответ, и все плохое забылось. С ним было хорошо даже грустить. Правда, спокойно лежала я всего секунды три, потом Стас заставил посмотреть на себя, взяв мое лицо в ладони.
– Эй, Шипучка, что такое? Почему ты грустишь? Хочешь, я вообще больше со шлюхами ебаться не буду?
Как не старалась, не разглядела насмешки.
– Да не в шлюхах дело.
– А в чем?
– Я задумалась о будущем, и нихуя мне эти мысли не понравились. Сейчас все так круто, кажется, что впереди будет еще интереснее. А если не будет? Если лучшее уже закончилось и дальше унылые серые будни? Работа, новый город, новый круг общения, повышенная ответственность, серьезные решения. Кажется, что это про независимость, но что если эта независимость… Плохая, что ли. Не хочу лет через десять осознать, что после вот этого момента, вот этого «здесь и сейчас» жизнь только и делала, что портилась.
– Ну, блять, никто не знает, что там дальше. Может, лучше – может, хуже. Зачем об этом думать? Вот лет через десять и подумаешь.
– Может, уже будет поздно. Как же я боюсь осознать, что я потратила время и силы на что-то пустое. Вдруг это переломный момент и впереди только полный пиздец?
– Не, так не бывает, Шипучка, – улыбнулся Стас. – Даже если будет пиздец, потом же все будет заебись.
– А если нет?
– Будет. Даже этот обкуренный Данте проходит свои ебаные круги ада и попадает в рай. Полный пиздец заканчивается, и он находит в раю свою Беатриче.
– Дыхни-ка, – обрубила я весь лирический настрой.
Ни капли не смутившись, Стас дунул мне в лицо. Аромат мятной жвачки. Вздохнула и обняла его, устроив голову между грудью и плечом.
– Блять, ты даже не пьяный и не обкуренный. Было бы проще говорить, если бы ты нихуя завтра не вспомнил.
Стас засмеялся, а потом обнял меня так крепко, что грусть выбило счастливой улыбкой.
– Что же такое хочешь мне сказать?
– Что ты самый охуенный человек на свете. Пиздец как рада, что мы познакомились, творили всякую хуйню и веселились по-настоящему. Спасибо за это время, время, которое было не похоже ни на что.
– И тебе спасибо, Шипучка. Все будет заебись, не переживай.
– Откуда ты знаешь?
– Дьявол шепнул.
Его сердце стучало под моей щекой. Вроде бы это был все тот же Стас, его интонация, тепло, движения. Изменилось что-то неуловимое, но не менее важное. Я так и не смогла определить что именно.