– Шипучка, у меня незакрытый Гештальт. Давай в попку.
– Давай, – выдавливаю я, усыпанная километрами мурашек.
– Ты же так ни с кем и не потрахалась в попку, правда?
– Не потрахалась.
– Умничка, дождалась меня.
Все происходит так плавно, что я не чувствую разницы. Сегодня было так много новых ощущений, что анальный секс становится всего лишь одним из. Нет ничего страшного, нет никаких предубеждений. Есть только его рука на моем клиторе и нарастающее удовольствие. Стоны, крики, ответные движения. Я на все сто уверена, что он хотел этого. Что весь секс был прелюдией для этого момента. Должно быть, Стас собирался кончить именно так, поэтому и мне позволит. Минут десять ярких и необычных ощущений – новый сброс. Лежу на спине и хочу плакать от несправедливости. Мне уже нечем дышать, мои ноги не сдвигаются, а я все еще не получила оргазм.
– Стас, сколько можно? Час? Уже прошел час?
– Где-то так, – Стас становится на коленки и тянет меня на свой член.
– Хватит, пожалуйста, хватит! Я больше не могу!
– Не-не-не, Шипучка, еще рано кончать.
Закрываю глаза, и не то истерический смех, не то рыдание вырывается из горла. Пытки продолжатся. Это же так приятно, что невыносимо.
– Сколько? Сколько тебе еще нужно?
– Еще часик.
– Сколько, блять?
– Эй, мы еще не определили целесообразность двухчасовой порнушки. Тебе что не интересно?
– Нет! Нет! Нет! – чуть не плачу я, снова чувствуя обманчивую волну от его движений внутри.
– Шипучка, это что такое? «Нет» стонут только в стремной садисткой порнухе. Давай классику. Да, да, да, – все его «да» театрально затянуты мне на ушко.
Еще час. Я не знаю, как выдерживаю так долго. Все меняется, меняются позы, углы проникновения, эмоции и краски ощущений. Не меняется только безумное желание, пересекающееся с мучительным разочарованием. Снова хорошо, хорошо так, что тело ждет необходимую развязку. Я сама держу свои ноги максимально раздвинутыми, мое лицо в руках Стаса, порой он надавливает большими пальцами на губы. Кажется, что конец вот-вот, но я ему уже не верю.
– Хочешь кончить, Шипучка?
Плод больного сознания? Но он смотрит и ждет, входя все чаще. Радость взрывается хлопушками с конфетти.
– Да! Хочу! Хочу! – ору я, хоть Стас делает все, чтобы дыхания на это не хватало.
– Тогда смотри мне прямо в глаза. Закроешь глаза хоть на секунду – и я тебя убью, – Стас улыбается мне, гладя губы. – Ты меня поняла?
– Да!
Убьет или нет? Я даю пятьдесят на пятьдесят. Смотреть на Стаса заставляет не угроза смерти, а обещанное удовольствие. Не выглядит он самодовольным, когда натягивает меня на себя так часто, что я уже не дышу. Он просто сосредоточен. Начинается. Начинается то, чего еще сегодня не было. Импульс в области клитора бьет электроразрядом в живот и дальше, и дальше… Как же тяжело не закинуть голову назад и не закрыть глаза. Все внутри разрывается, из моих насильно распахнутых глаз летят искры сварки. Мне морально больно, потому что нечеловеческие усилия умножают и без того ненормальный оргазм.
Все мои чувства, сумасшедшие, нереальные и убийственные, лишь фон. На этом фоне выделяется он. В эти длинные и издевательски приятные секунды Стас становится центром всего моего мира. Существует только он, вижу только его, только его чувствую, хочу только его. Меня как таковой нет, есть он и его дрожащие губы.
Должен быть обоюдный конец, и я преданно жду, когда этот конец увижу. Темнота и давление на лицо. С одной стороны я рада, что сбросила напряжение, с другой понимаю, чего лишена. Его тяжелый вздох и укус в мое уязвимое место между шеей и плечом. Мне больно. От пренебрежительно вдавившейся ладони в мое лицо больнее, чем от укуса. Спихиваю с лица руку Стаса и наконец-то полноценно вдыхаю.
Тело расслаблено, но внутри дымит погребальный костер. Было хорошо? Было необычно? Было. Но это все меркнет перед тем противно, которым Стас все закончил. Не хотел чтобы я видела, как он кончит? Или хотел? Хотел, чтобы почувствовала себя шлюхой? Унижение, смешанное с удовольствием. Ненавижу себя за то, что не могу ненавидеть его.
– В следующий раз, Шипучка, ко мне только со справочкой.
– Какой нахуй справочкой?
– О разводе, – улыбается Стас.
– Ебанулся?! Я не собираюсь разводиться!