– Выбор за тобой, Шипучка, – разводит он руками. – Только имей ввиду: так тебя не трахнет никто. Березку сделай, говорят, помогает.
– Что сделать, блять?!
Новая коварная улыбка Стаса увеличивает мое сердцебиение и сушит в горле.
– Ты куда кончил?! – ору я и запускаю руку между ног.
Не верю, что вижу тягучую полупрозрачную субстанцию. Не хочу в это верить.
– Я же сказала, что не предохраняюсь! Ебанулся?! Совсем ебанулся?!
Паника. Отрицание. Смирение. Хочу сбежать, делаю рывок, чтобы встать с кровати, но не могу. Стас пихает меня обратно и за плечи вдавливает в матрас.
– Пусти! Пусти меня, блять! Совсем охуел?!
– Тише-тише, Шипучка. Лежи смирно.
– Съебись от меня! – визжу я. – Убери свои ебаные руки! Серьезно, блять? Будешь меня насильно удерживать?!
– Тебе же нравится, когда тебя удерживают, когда душат и трахают, как шлюху.
– Иди ты нахуй! Отъебись!
– Куда ты так спешишь?
– За таблеткой экстренной контрацепции! – цежу я.
– И нахуя? Ты же хотела ребеночка! Не предохранялась по этой причине. Хотела, блять, хотела?!
Насмешливое выражение лица Стаса сменяется скрипящей ненавистью. Вот сейчас я бы дала восемьдесят процентов вероятности, что он меня убьет.
– Хотела!
– И что, не получался?
– Мало делали! – рявкаю я.
– Ну ничего, Шипучка, муж не сделал, так я сделаю. Кого хочешь? Мальчика, девочку? Мальчик у тебя уже есть, давай девчулю. Ты же знаешь, какие у меня охуительные гены! Внешка, физические данные. В детстве тупо на ангелочка был похож, даже в рекламе сниматься мамаша водила. Дочка будет невъебически красивая, а что телкам еще надо? Это счастливый билет в жизнь! И моделью можно, и актрисской, мужика любого охомутает.
– Какой же ты ебанутый! Отъебись от меня! – снова попыталась выскочить, но не удалось.
– Шипучка, ты, что ли, не хочешь от меня ребеночка?
– Нет, блять, не хочу! Пусти!
– Обидненько, – кривит губы Стас. – Тогда не пущу. Подержу здесь сутки, эффективность твоей таблетки будет снижаться с каждым часом. Может, успокоишься и захочешь.
– Что, блять?! Это репродуктивное насилие! Ты не можешь мне указывать, что делать с моим, сука, телом!
– Плывите, плывите, пацаны, – говорит Стас в мой голый живот. – Заползайте в эту хорошенькую яйцеклетку, пока держу. Я верю в то, что мы сотворим жизнь с первого блядского раза. Можете вдвоем пробраться, будут милашки-близняшки, – лыбится мне Стас. – Шипучка, ты только представь, какой охуенный будет семейный альбом: ты, я и две одинаковые дочушки.
– Да завали ты уже ебало!
– Все еще хочешь закинуться таблеткой?
– Хочу!
– Пиздец ты жестокая. Убьешь наше нерожденное дитя? Моя клетка, может, уже слилась с твоей и в твоем животике происходит магия.
Из-за смеха Стас ослабляет хватку, и мне удается ускользнуть. Как попало натягиваю брюки и футболку, пару раз спотыкаюсь, все же оказываюсь у двери.
– Шипучка, одумайся, доченька не виновата в том, что мамочка блядина!
Ему смешно, это злобный и нахальный смех мне прямо в лицо. За спиной Стаса выпуклая маска дьявола и это для него лучший фон. Мне так больно, что хочется плакать. Эмоциональные качели сделали полный круг. Пролетев удовольствие, я вернулась в исходную точку. Вернулась туда, где и была с самого начала, просто не понимала. Неизбежное и неизбегаемое место жертвы.
– Иди ты нахуй, Бласт, – неожиданно спокойно говорю я.
Улыбка исчезает с лица Стаса в один миг. Он смотрит на меня черными дырами. Что бы я не сделала, как бы не ударила, как бы не оскорбила, ничто не задело бы его так сильно. Ответив болью на боль, я ухожу на онемевших ногах. Седьмой круг моего личного ада называется Насилие.
Глава 20
Это произошло где-то через неделю после того, как я, обкуренная травкой, заснула в кровати Стаса. Он назвал меня Шипучкой. Это было первое, что я вспомнила, когда открыла глаза. О том, что случилось, я узнала в университете. Только об этом и говорили целый день. Паша Жуковский, который учился на юридическом факультете, покончил жизнь самоубийством, спрыгнув с крыши девятиэтажки. Еще Паша был лучшим другом Стаса.
Когда узнала, почувствовала удар о землю. Словно меня толкнули в спину и я грохнулась прямо грудью на твердь. Не было слез, не было ноющего сердца. Из меня только выбили воздух. Никак не могла понять, как это возможно. Неделю назад я видела его, говорила с ним, они со Стасом прикалывались, а сегодня Паши уже нет. Разве люди могут взять и исчезнуть в один миг? Раствориться в бесконечности несправедливой жизни?