Весь день думала о нем. Не о Паше, которого почти не знала, я думала о Стасе. Мы виделись всего дважды, я была ему никем и, по сути, вообще его не знала. Но я точно знала одно: его сегодня не просто швырнут на землю. На него обрушится вся девятиэтажка. Этаж за этажом.
Я пришла к нему. Пришла к самому популярному парню университета, хотя понятия не имела, что скажу. Постучала и тихонько приоткрыла дверь. Ждала, что прогонит. Стас молча курил у закрытого окна.
– Можно? – спросила я.
– Шипучка, – так ответил он.
Я села на краешек кровати и впервые в жизни почувствовала вес слов. Я не могла их говорить, потому что они стали неподъемно тяжелыми. Никогда не была другом, который умеет поддержать, никогда не теряла близких. Я не знала, что должна делать, поэтому молчала. Молчала долго и, кажется, сделала все правильно, потому что Стас сказал сам:
– Я проебался, Шипучка. Много хуйни творил, но вся она ничтожна. Я проебался так, что его больше нет.
– Никто не проебался. Это личный выбор.
– Нихуя. Такое не происходит просто так. Ты не просыпаешься с мыслью, что сегодня сдохнешь, не ставишь ебучий таймер. Это накапливается, разрушает изнутри. Ты думаешь, что там после смерти, примеряешься к гробу, выбираешь способ. Это даже не дни, а недели, месяца. Я нихуя не замечал. Паша казался обычным, но нихуя он не был обычным, раз прыгнул с ебаной крыши!
Мы были знакомы с первого класса. Вместе прогуливали уроки, покупали сигареты у старшаков, вместе тусили, рассказывали все. Я же сюда поступил ради него. Отчим в Америку хотел засунуть, а я сказал, что только в этот универ на ебаного политолога-юриста пойду. Нахуй мне нужна была Америка, когда лучший друг здесь? И что я сделал? Что я, блять, сделал? Ебал шлюх, бухал и тусил каждый вечер? Я проебал, как хуево ему было, я проебал своего лучшего друга.
– Стас, ты слишком много берешь на себя. Выбор. Это выбор.
– Какой нахуй выбор? Съебаться под шумок? Выбор, это когда борешься, выгрызаешь то, что хочешь! Разъебаться в кровавую лепешку это не выбор!
– Я так не думаю.
В этот раз мы молчали не так долго.
– А как думаешь? – спросил Стас.
– Люди лишены выбора на протяжении всей жизни. Жизнь не выбор. Ты не выбираешь родиться ли тебе, где родиться, каким ты станешь. Все, что продают как выбор, это иллюзия или манипуляция. Это выборы без выбора, тебе дают лишь видимость. Выбери где учиться, но учись, где работать, но работай, от кого рожать детей и так далее. Все сводится к тому, что ты должен жить и приносить пользу, быть удобным стандартным существом. Мы ничего не выбираем, вообще ничего, кроме одного. Единственный выбор, который делаешь ты сам, это жить или умереть. Они могут подделать все, переврать, но не заставить жить. Решение о смерти твое личное, твой красный флаг, твой протест. Мы принимаем его не так редко, как кажется. Находим причины идти дальше, а кто-то находит, чтобы остановиться. Паша сделал выбор. От этого он не хуже и не лучше. Не пытайся понять – не выйдет. Просто прими его выбор, потому что этот выбор был его.
Стас не вставал с подоконника. Он не смотрел на меня, только в окно, только вдаль. Не думала, что он может быть таким. От Бласта не осталось ничего. Несчастный, одинокий парень с воронкой в душе. Он умел чувствовать, чувствовать по полной и не бояться казаться слабым.
Время шло, мы все молчали. Я не ушла. Сидела с ним целую ночь, это не было решением, или же «выбором». Не было у меня ответа, почему я там, зачем остаюсь, чего жду. Утром нужно было на пары. Подумаешь, вообще не буду спать? Ни раздражения, ни нетерпения из-за пустого ожидания. Мне было спокойно, и я тоже смотрела в окно.
Только когда тьма стала рассеиваться, только ранним утром, Стас развернулся ко мне. Он улыбнулся знакомой улыбкой и спросил:
– Шипучка, шипучки есть?
Я улыбнулась в ответ и протянула ему целую жменю конфет. Привычный Стас вернулся, мы не вспоминали тот день, не говорили о выборе самоубийства. Из своей спальни вышел тот, кого все знали. Стас шутил, выделывался и жил полной жизнью. Не таким он был только один день. Не таким видела его только я. Только я узнала его настоящим.
Одна ночь. Как много способна изменить всего одна ночь? Она способна изменить все. У меня нет ответа на то, что именно произошло между нами той ночью, все же отрицать, что смерть Паши стала началом, бессмысленно. Если бы Паша остался в живых, никогда бы Стас не подпустил меня так близко. Никогда бы и я не доверилась ему настолько. В каком-то смысле он запихнул меня в пустоту, что образовалась после потери лучшего друга. Во многом мы, правда, стали настоящими друзьями. Обсуждать тех, с кем переспал, вместе пить и говорить о жизни. Это точно было в его жизни до меня.