Прекрасно понимаю, что произошло. Я не вытянула проект, и меня уволили. Мне не светит нормальной должности в сфере, которую выбрала для построения карьеры. Без моего дохода мы не выплатим лизинг на машину. Никаких мне Мальдив. Я разбила то, что берегла все десять лет. Стабильность. Не вижу будущего не то что через год, даже дожить до завтра для меня вызов.
Как же это произошло? Ответ прост, ответ издевается надо мной и портит жизнь. Ответ не может стать объектом ненависти, потому что он объект более опасного чувства. У Стаса не должно было получиться выиграть. У него был всего один козырь, без него я бы отошла в сторонку сразу же. С первой встречи было понятно, что все происходящее – игра, вымеренная, продуманная игра по его правилам. Мое участие в игре обеспечивали чувства, которые напомнили о себе с появлением Стаса. Я вернулась на десять лет назад в точку, где меня потянуло к нему, но я не решилась. Эти же запутанные чувства и заставили продолжить играть.
Я не признавалась Стасу в симпатии, не осталась с ним, а уехала. Как он мог догадаться, что было большее, чем я показала? Думаю, он не знал, просто блефовал. Так он часто поступал, когда мы играли в мафию. Стас всегда вел себя так, словно был уверен в исходе, он раздавливал противников именно своей уверенностью и заставлял совершать ошибки. Он выигрывал не потому, что был умнее всех, а потому что лучше всех притворялся.
Слезы, всхлипы, рыдания. Давлю ладонями на лицо, хотя я одна в квартире и могу плакать открыто. Мне хочется спрятаться от себя самой, глупой и наивной, которая попыталась заткнуть дыры в себе отверткой. Получив доступ в уязвимое место, Стас проткнул его до крови.
Игра продолжается. Стас присылал мне статьи с заголовками: «Аборт – это убийство», научные доказательства зиготы существом. Он присылал мне сгенерированные изображения наших возможных детей. Переписку я открывала только тем вечером, когда еще чувствовала приятное расслабление тела. Я надеялась, что жестокие шутки закончатся и он напишет что-нибудь нормальное.
Конечно, я выпила таблетку. Убила я только надежду на то, что у Стаса есть ко мне чувства. Он превратил мою жизнь в кошмар, издевается над ужасом, который вызвала угроза незапланированной беременности, он токсик и абьюзер. Меня же убивает не пренебрежение, а желание вернуться. Я хочу повторить, хочу его еще сильнее, потому что теперь знаю, что он может дать. Что забрать может, тоже знаю. Маленькие шажки, которые привели к шантажу разводом. Насилие, вызывание чувства вины через несуществующего ребенка. Стас отбирает право выбора, замыкая круг собой.
Нахожу только два варианта: доиграть по его правилам или поставить точку раньше. Я думала, что решиться сложно. Оказывается, на это не решаются, выбор всплывает сам собой. Обычное логическое завершение. Я чувствую, что вся моя жизнь – ошибка, неисправимая ошибка, и мне просто.
Год назад умерла моя бабушка. До этого у нее был инсульт и я покупала ей сильные препараты. У меня остались рецепты, судя по огромному вкладышу, одного пузырька должно хватить. Я не пишу прощальных записок, просто вываливаю таблетки на журнальный столик и усаживаюсь со стаканом воды. Смерть – альтернатива жизни. По сути, ее можно выбрать всегда и не ошибешься. Я настолько вымотана самой собой, что даже семейные фотографии не отдергивают. Таблетка, глоток, еще таблетка.
Смерть иногда пугает меньше жизни. Особенно если твоя жизнь может пойти только по двум тропинкам: ненавистной стабильности и искривленной несуществующего счастья. Не хочу ни того ни другого. Не могу быть с Костей, не могу быть со Стасом. Зато могу не быть.
Таблетка, глоток, таблетка. Полпузырька. Может, хватит? У меня уже кружится голова, даже раздается писк. Нет, писк не из головы, он из двери. Открываю, не совсем улавливая реальность, и вижу знакомую улыбку. Иду-иду назад к таблеткам, а потом резко останавливаюсь, понимая, что ему туда нельзя.
– Шипучка, что никого нет дома? Я-то думал опять на ужин заскочу, даже не пожрал! Ну так даже лучше. Почему ты меня игноришь? Я тебе такие материалы охуенные нашел! Как раз по нашей теме, сейчас почитаю! – Стас достает телефон и проводит пальцем по экрану. – Блять, какие же у нас все-таки были бы красивые дети! Вот! Оскар Кокошка! Художник такой, себя с женщиной любимой в небесах рисовал. Знаешь такого?
– Знаю.
– А что сделал, когда женщина любимая от него аборт сделала, знаешь?
– Знаю.
Я скрещиваю руки и смотрю сквозь Стаса. Голова кружится все сильнее. Он продолжает улыбаться, словно мы болтаем о приятном.