– Как же это, блять, романтично выкупить кровавую вату с остатками эмбриона, называть это своим единственным ребенком и рисовать ее беременной! Лучше бы ты тоже немножко подождала до аборта. Какая потрясающая идея, правда? Я бы сделал целую инсоляцию в твою честь.
У меня нет ни сил, ни желания рассказать ему, как эта женщина вышла замуж за другого, а Оскар Кокошка умер, так ее больше и не увидев. Мне нужно, чтобы Стас ушел, а он заворачивает к гостиной.
– Шипучка, это что за представление? Ждала меня? Аскорбинки насыпала?
Стас падает на диван и сбивает одной таблеткой другую. Стоять сложно, поэтому я сажусь в кресло.
– Мы встретились не случайно, да? – спрашиваю я. – Ты нашел меня в парке? Это все сделал ты. Зачем, Стас? Зачем разрушил мою жизнь? Что я тебе сделала?
– Да простил я тебе, что обыграла меня в мафию! Ну почти, – смеется Стас. – Ну, Шипучка, я это, соскучился.
Он надувает губы и умиленно хлопает глазами. Мне плохо и вовсе не от таблеток.
– Значит, все было игрой? Ты отлично подготовился.
– Ну, блять, не мог же я просто написать. Найти парк у дома и сам адрес проще простого, особенно если хоть немного шаришь в компах. Гораздо интереснее был другой проект, который я придумал специально для тебя. Девять кругов ада! – объявляет Стас.
Мы смотрим друг на друга. Мне нечем дышать, первый порыв – броситься прочь. Вся моя реальность обсыпается в один миг и тяжелым осадком заполняет легкие. Не могу оторвать взгляда, а жаль. С каждой секундой Стас расширяется, а я схлопываюсь.
– Да-да, Шипучка, это все было затеяно ради тебя одной! Вот кто, блять, тебе еще сделал бы личную шоковую психотерапию стоимостью в пару сотен кусков зелени? Все идеи мои, да-да. Пришлось ебануть дохуя бабла, чтобы взяла проектик на реализацию крупная компания, приправила чутка. У меня было много посредников, но заказчик – это я, Шипучка, – подмигивает мне Стас. – Мне даже присылали твои работы, они охуенные. Без шуток, просто охуенные. Особенно зашла мне порнушка. Жаль, что до конца не доделала, ну это, блять, понятно. У тебя во всю ебашила спасительная терапия, там нихуя не до работы было.
Все хуже и хуже. Действие таблеток смешивается с безумным рассказом Стаса. Мне страшно. Игра шла сразу на всех уровнях моей жизни. Больше не понимаю, что реальность, а что подделка.
– Еще и уволили тебя эти мудилы, Шипучка. Но ничего, мы им так отомстим, тупо растопчем. Как-никак я на юрфаке учился, хоть и хуи пинал. Тоненькой строчечкой умею писать охуительные условия сделки. Все упирается в сроки. Проебутся сразу две компашки, полгода судов, у меня охуительная команда башковитых юристов. Твою конторку сотрет с лица земли, это дочернее предприятие, у них бабла столько нет. Там и матушку затронет. Я собираюсь поднять с этого замеса сумму в десять моих квартир. Хотела на острова, Шипучка? Я куплю тебе собственный остров!
– Какой же ты ебанутый, – вырывается у меня, а Стас смеется.
– Наебами я и заработал на все, что у меня есть. Все десять лет кидал людей на бабло, такие обороты, просто пизда. Как на Кубу свалил, отчим нахуй послал, надо же было что-то кушать! Скамером стал нихуевым.
Мне все хуже, а Стас все больше. Он должен уйти, нельзя потерять сознание при нем.
– Стас, ты выиграл, – заставляю себя улыбнуться. – Ты всегда выигрывал и сейчас выиграл.
– Не всегда, Шипучка! – вскидывает он палец.
– Ты догадался про таблетки. Я надеялась, что ты придешь, хотела напугать. Конечно, ты меня переиграл. У меня сегодня нет настроения, уходи. Я приду сама. Скоро приду.
– Придешь?
Стас срывается с дивана и усаживается передо мной на корточки. Мое лицо в его руках, и он пристально его изучает. Держусь, держусь из всех сил, чтобы не показать, как мне плохо.
– Да, приду.
– Еб твою мать, Шипучка, ты реально это сделала! Блять! Пиздец!
Стас меняется, больше нет улыбки и блеска глаз. Рывком тянет меня с кресла и снова хочет схватить за лицо, я же выкручиваюсь и бью его руками.
– Отъебись! Отъебись от меня!
– Ротик нужно открыть пошире, Шипучка, – скручивает меня Стас и пытается запихнуть пальцы мне в рот.
– Пошел нахуй!
Все же ему удается пробраться между зубов при помощи удушающего приема. Я кусаю его за пальцы, его это не останавливает. Чувствую помеху в горле, пытаюсь сдержать рвотный позыв, но Стас слишком активно шевелит пальцами. Меня скручивает, и я блюю прямо на свой пушистый коврик. Пара десятков частично растворившихся таблеток посыпают желтые пятна. Я плачу, пока есть силы, Стас вытирает мне рот своим рукавом.