– Ничего, Шипучка, ничего, – эхом звучит его голос.
Моего сознания уже не хватает на то, чтобы сопротивляться, и Стас волочит меня в объятья, прислоняясь спиной к креслу. Он куда-то звонит и называет мой адрес. Отрываю голову от его груди и вспоминаю. Таким раздавленным Стас был всего один раз в жизни. Он обнимает меня и гладит по головке, мне хочется спать. Я забываю про попытку суицида, про покинувшие желудок таблетки и даже про Стаса, роль которого в происходящем неоднозначна. Сейчас он в прошлом, в худшем дне своей жизни, и в этот раз я не хочу быть рядом. Я выбираю смерть, а не его.
Глава 22
Паши не было уже пару месяцев, и мы ни разу не говорили о нем. Даже я не замечала у Стаса мрачных мыслей о прошлом. С ним было хорошо и просто. Каждая наша встреча была уникальной, мы узнавали друг друга все лучше, раздеваясь духовно. Был обычный весенний вечер, когда Стас позвал погулять. К моему удивлению, мы не спускались с девятого этажа, а поднимались еще выше.
– Можно выйти на крышу? Никогда там не была, – сказала я.
– Потому что нельзя. Там ебаный амбарный замок на двери, это я расхуячил его. Какие же у тебя пиздатые знакомства, Шипучка!
Стас показал нужную лестницу и придержал дверь, когда пролазила я. Крыша общежития была страшной: все ржавое и грязное. Поверхность покрывали почерневшие лужи и балки, ограждения покосились. Только уродство потеряло значение, когда увидела Стаса. Он сидел на качелях. На чертовых качелях на самом краю крыши.
– Ебать, – все, что смогла сказать в тот момент.
Стас повернул ко мне только голову и улыбался сквозь длинные пряди, полетевшие на лицо. Чем-то Стас стал похож на того грустного парня, которого я отлично запомнила. Все же другого, светлого чувства в этот раз в нем было больше.
– Покатаемся, Шипучка?
– Откуда здесь блядские качели? Качели на крыше?
– Да. Я их поставил.
– Ты? Это шутка, Стас? Что, блять, происходило у тебя в голове, когда ты строил эти невъебические конструкции на высоте в девять этажей?
– Садись, расскажу.
Качели на самом краю крыши. Чтобы сесть на доску, которая служила сидением, нужно было перебросить ноги и оставить их на самом-самом крае. Под тобой пропасть, а доска качается. Да, вроде бы конструкция была надежной, доску держали крепкие цепочки. Но это были качели над страшной высотой. Я села. Тряслась от страха, вцепилась в цепь мертвой хваткой, но села рядом.
Не то чтобы высота была моим худшим страхом, я была на крышах и мне нравилось. Мне было жутко от того, что все было ненормальным. Взгляд вниз кружил голову и сжимал горло. Хоть наши ноги и были на поверхности, мозг врубал аварийку. Предназначение этого изобретения не было загадкой.
– Я много думал о смерти, – сказал Стас. – О том, что это вообще такое, как можно не бояться ее, выбрать вместо жизни. Мне нужно было почувствовать то, что почувствовал Паша. Я должен был знать, что чувствуешь, когда летишь с девятого этажа. Я сделал качели над бездной, пошутил над смертью, которая раньше вызывала оцепенение. Сотню, тысячу раз, я отталкивался и мысленно падал. Я умирал и умирал, умирал столько, что наконец-то понял. Смерть – ничто. Ничто и жизнь. Это не страшно, это просто альтернатива. Быть вне или быть внутри. Разницы нет. Если отбросить тупой страх, то разницы нет.
Я смотрела на Стаса, забыв об угрозе. Он улыбался, я тоже улыбнулась. Он говорил со мной моими же мыслями, только если я придерживалась теории, он попробовал практику.
– Качели на девятиэтажке, – вздохнула я.
– Неплохой разрыв порочного круга, м? – подмигнул Стас. – Шипучка, что там по весу преступлений? Самоубийство в «Божественной комедии» не самый страшный грех, ведь так? На каком он кругу?
– Седьмом.
– Что нужно сделать, чтобы переплюнуть этого гондона и отгрести сильнее?
– Обман на восьмом, предательство на девятом.
– Не, себя я не предам никогда, а вот обман. Наебу столько, сколько смогу. Охуенная жизненная цель, на мой взгляд.
Я засмеялась и посмотрела вдаль. Район был ужасный, город тоже. Серо, уныло, скучно. Как же обыденность создала настолько романтичную атмосферу? Все дело было в качелях. Они были двухместными.
– Значит, разобрался со смертью и что потом здесь делал? Катал своих шлюх, а потом впечатлившихся тащил в постель? – засмеялась я.
– Не-а, Шипучка. Никого здесь не было. Хочу покататься только с тобой.