– Я боюсь! Здесь и сидеть пиздец страшно! Нет, Стас, я не буду.
– Ну ты же не одна.
– Вдвоем сдохнуть не так страшно, думаешь?
– Не знаю, я вдвоем еще не катался.
– Нет!
Он не уговаривал, просто смотрел, и я уговорилась сама.
– Блять, я так и знала, что будет какая-нибудь хуйня.
– Не шипи, Шипучка, тебе понравится.
– Летать над ебаным городом? Очень сомневаюсь. Если я умру, то это останется на твоей совести! Стас, у тебя вообще совесть есть?
– Да хуй знает. Готова?
– Подожди.
Я достала из кармана две конфеты-шипучки и показала Стасу.
– Синей нет. Представь, что зеленая это синяя, – строила я покерфейс. – Что выбираешь, Нео? Красную таблетку и узреть реальность или синюю и остаться в мире иллюзий?
Стас демонстративно задумался, а потом забросил в рот синюю-зеленую шипучку.
– Буду жить в ебнутых фантазиях, шла эта реальность нахуй.
Мне досталось увидеть суть вещей. Конфеты замедлили падение в пропасть. Стас согласился подождать, пока я доем свою. Зашипело на языке, и я кивнула. Стас протянул мне руку, я сплела наши пальцы. Вот так, держась одной рукой за цепочку, второй за его пальцы, я и взлетела.
Когда ноги повисли в пустоте и подо мной не было ничего, кроме города, я умерла в первый раз. Все оборвалось, сомнения, страхи, чувства. Ни осталось ничего, кроме легкости. Второй полет в пропасть – и умирать было не страшно. Мой рот открылся, и из него вместо визга вырвался смех. Я заходилась от смеха, раскачиваясь все сильнее и сильнее, как маленькая девочка, которая хотела, чтобы туфельки были выше головы.
Все было особенным, в груди била самая настоящая безумная жизнь, я хохотала во все горло. Свобода. Я была абсолютно свободна. Забыла про качели, про крышу, даже про Стаса. Реально верила, что полечу и дальше, к окрашенным в оранжевый облакам, к горизонту, проглотившему солнце. Я забыла, что эту свободу создал Стас, что это он показал ее мне, что его, именно его, рука давала чувство опоры. Вряд ли бы я достигла того же эффекта, если бы под пальцами было не тепло, а удвоенный холод цепи.
Затормозил Стас, я бы каталась весь вечер. Снова ноги касались тверди. Стас встал и тянул меня за собой, не желая оставлять на краю пропасти. Хоть это был лучший безумный поступок, что я совершала, меня трясло. Теперь, когда пришлось передвигать ноги и включаться в реальность, накрыло адреналином. Сердце колотило, дышала я часто-часто, внутри все поднималась волна. Нервы натянуло так, что нужно было сбросить запредельный всплеск. Можно было заорать, снова засмеяться, начать прыгать или танцевать. Нужно было сделать что-то дурацкое, куда бы выплеснуло скопившиеся эмоции.
Стас был рядом, и с ним происходило что-то похожее. Он выбрал другой способ. Взяв мое лиц в ладони, он меня поцеловал. Длинный размеренный поцелуй потушил разыгравшееся пламя. Вместе с губами и языком Стаса я чувствовала, как понижался накал. Целовались мы приятно и даже красиво, никакой спешки, грязи и излишней влажности. Уже через минуту Стас притягивал меня к себе, как раньше, копаясь в кармане, чтобы достать сигареты. Мы смотрели на прошедший закат, который оставался на небе только рыжей тенью. Тогда в моей голове крутилось слово «свобода». Я верила, что именно она олицетворяла тот вечер. Я даже не задумалась о том, что если ты чувствуешь себя свободной рядом с другим, только рядом с другим, то никакая это не свобода. Это любовь.
Глава 23
Поднимаю веки-гири и пялюсь в огромную плазму. Смотри, смотри, пора просыпаться. Слишком красивая палата, даже чем-то похожа на мою квартиру: светло, просторно и качественно. В этот раз в моей руке нет проводов, даже катетер убрали. Приходит медсестра, меряет давление, уходит. Приносят обед. Я прошу убрать: меня тошнит от запаха овощей и рыбы. Они уносят. Я одна и снова смотрю в огромную не включенную плазму.
Это мое второе пробуждение. В первое я даже не поняла, что не умерла, это было и не нужно. Я увидела знакомое лицо на фоне этой же плазмы и заорала:
– Пошел нахуй!
Еще вырвала все, что было, из вен и спрятала голову под подушку, чтобы даже не слышать, что Стас будет говорить. Он не говорил, пришли какие-то люди, я и на них наорала. Мне что-то вкололи – вот и вся история.
Нет Стаса – прекрасно, я даже готова смириться с неудачной попыткой суицида. Чувствую себя паршиво и не только от вращающейся в животе тошноты. Вообще не понимаю, что должна делать. У меня такое чувство, что меня обманули. Отобрали право выбора и даже не выдали вместо него инструкций. Наверное, я же не просто так жить не хочу, так сложно догадаться, что таращиться на плазму не предел моих мечтаний? Нет врачей, нет медсестер, нет никого.