Так и сидим на полу, я взобралась сверху и часто-часто поднимаю бедра, обкрутив руками шею Стаса. Поток возбуждения только набирает обороты. Все может быть так просто? Игры и издевки закончились? Не нужно обходить одни ловушки, попадая в новые?
Когда теряю равновесие и ориентацию в пространстве, ни капли не удивлена. Так просто быть не могло, следующий уровень был обязан стать сложнее. Стас встает, забросив мои ноги себе за спину. Соединение не разрывается, и чего-то ждать я не собираюсь. Опорой мне служат только его плечи и руки, которые поддерживают бедра. Продолжаю двигаться прямо в воздухе, прямо как в том проклятом порно. Это требует еще больше усилий, но и ощущения приносит запредельные. Могу представить, как будет приятно упасть на пол. Благодаря моим активным движениям такая перспектива становится все более реальной.
Не знаю, как Стас добирается до спальни, не покалечив ни меня, ни себя. Пространство расширяется, и я чувствую мягкость матраса под спиной. Не замедляясь ни на секунду, продолжаю прижиматься к Стасу всем телом. Чувствую его губы на шее, плече. Электрические разряды даже кости гудеть заставляют. Ни мысли в голове, лишь ощущение за ощущением и каждое все ярче, все опаснее. Когда мои коленки оказываются выше головы, я понимаю, что все. Стас тяжело вздыхает и просовывает свой язык в мой рот. Испытывать умножающийся оргазм, одновременно страстно целуясь, оказывается сложно. Почти уверена, что прокушу или его, или свой язык. Кусаю лишь свою губу, когда пульсация идет на спад.
Стас дышит мне в шею, в то место, что даже сейчас разносит мурашки. Дышит, правда, недолго, разворачивается вместе со мной, и теперь это я лежу на его груди. Абсолютно голые, на мягком покрывале, а над головой ужасное изображение дьявола.
– Охуенно лежим, правда, Шипучка?
– Охуенно, – подтверждаю я.
– Вообще-то это не первый раз.
– Я в курсе
Стас даже приподнимается, чтобы стрельнуть в меня глазом.
– Это был великий день, Шипучка. Не знал, блять, что его нужно в подробностях запоминать, но он и сам нихуево запомнился. Как же мы охуенно тогда полежали, – затягивает Стас. – Мне же каждый ебучий раз, когда шлюху какую трахал, приходилось думать о тебе, чтобы кончить. А потом нахуй их выгонять, чтобы никто не лег на меня. Лежал и о тебе думал, Шипучка, все в ту ночь возвращался. Магия ебаная произошла, походу. Слились во едино чувства, расслабление после секса, разговор задушевный… Я это, думал пройдет, но нихуя, Шипучка, нихуя. Как человек простой, решил не бороться с зависимостью, а поддаться. Знаешь, Шипучка, это, блять, того стоило. Ждать десять хуевых лет.
Стас смеется, а я улыбаюсь, упершись в его грудь.
– Значит, я тебе нравилась?
– Нравилась? Я был в тебя безнадежно влюблен чуть ли не с первой нашей встречи!
– Блять, ну как ты мог в меня влюбиться? Я вообще не твой типаж.
– Правильно, – кривит губы Стас. – Потому что ты нихуя не типаж. Ты – произведение искусства, шедевр! А я ценитель.
Теперь смеюсь я, а Стас улыбается.
– Догадаться, что ты послала бы меня нахуй, было несложно, – говорит Стас. – Я был тебе другом-геем, с которым можно было обсуждать мужиков и тусить. Если бы намекнул на другой формат отношений, что бы было? Стал бы одним из отшитых тобой парней, ничего необычного. А так я был особенным. Был же?
– Был.
– Не, насколько все хуево будет, я не знал, но догадывался. Когда чемоданы паковала, я бил коробок со спичкой. С одной спичкой. Ебаное вечное пламя на худенькой ножке.
– Когда сидела в поезде с этими чемоданами, впервые задумалась о том, что могло бы получиться.
– Я же тебе говорю, Шипучка, той ночью происходила страшная хуйня, – часто кивает Стас.
– Может, я и хотела влюбиться, но, блять, в кого угодно, только не в тебя.
– Спасибо, очень приятно.
– Я не вышла из поезда, – опускаю я взгляд. – И бежала в колесе так быстро, как только могла, чтобы не думать о том, что совершила ошибку.
– Не грусти, Шипучка, – подмигивает Стас. – В нашем особенном случае время было необходимо. Да не вышло бы нихуя, вернее, вышло бы то, что у всех. Месяц? Два? Окей, год. Сначала бы было охуенно, а потом ругня, разборки, проклятья. Ты бы все силы закинула в свою реализацию, я бы занимался хуйней и не уверен, что потянул бы серьезные отношения. А так ничего не началось – ничего не сломалось.