Я согласна со Стасом, только от этого легче не становится. У меня такое чувство, что я сама украла у себя время. Приподнимаюсь и хочу пробраться к тумбочке, но Стас обхватывает меня рукой и не пускает.
– Куда собралась, Шипучка?
– За сигареткой.
– Пять секунд и на свое место!
Показываю ему средний палец и тянусь за пачкой. Моя попа остается в руках Стаса, и он выполняет такие поглаживания, что это грозит закончиться вторым кругом. Возвращаюсь в его цепкие объятья с сигаретой и затягиваюсь.
– Понятия не имею, что дальше, – говорю, выпуская облачко дыма. – Всегда были хотя бы приблизительные планы, сейчас только четкое представление того, что не хочу.
Стас надувает губы, словно для поцелуя, я подношу к ним сигарету. Перед тем, как затянуть дым, он целует мои пальцы. Стас выдыхает в сторону, и снова курю я. Как же удивительно курить с ним сигарету на двоих, лежа в голых объятьях.
– Живи и радуйся, Шипучка, все просто. Если заскучаешь, можешь покопаться в моих тату-студиях, ебашь любую рекламу. Хочешь, личную галерею куплю? Вариантов дохуя. Только ты сначала попробуй со мной заскучай.
Мы долго обнимаемся, все же повышенное внимание к моей попе приводит ко второму кругу удовольствия. Новая сигарета на двоих, и Стас хватает меня за запястье.
– Хватит валяться, Шипучка. Пошли гулять.
– Ну пошли, – смеюсь я.
Одеваемся и выходим из квартиры. Когда Стас подводит меня к лестнице на крышу, таращусь на него и захожусь смехом.
– Да ну нахуй! Нет, я не верю!
– А зря, – щурится Стас.
В этот раз крыша идеально ровная, пусть и не идеально чистая. Слишком новый и дорогой дом, чтобы ее изгадили. Мы не в самой высокой точке, есть дома значительно выше и их очень много. Есть офисные стекляшки чуть ли не до неба, есть башенные краны на нашем уровне, которые строят новые пафосные жилища. Мы всего лишь на девятом этаже, а кажется, на краю света.
Я смогла забраться, хотя была готова сдаться. Этаж за этажом, через боль и сопротивление, саморучное крушение препятствий. Все вело туда, откуда и началось. К качелям на крыше. Теперь смеюсь истерическим визгом, глядя на то, как Стас усаживается на двойное сидение. Эти качели выглядят прочнее, стильные, металлические. Надежный внешний вид не меняет того факта, что стоят они на краю крыши.
– Ну что, Шипучка, составишь компанию? – улыбается Стас.
Сажусь рядом и смотрю на город. Тогда был ужасный район, сейчас вылизанный до блеска. Тогда был закат, сейчас солнце еще в небе. Оказывается, пейзаж абсолютно никак не виновен в критичном уровне романтики.
– Значит, качели? – спрашиваю я у самой себя.
– Карманы проверь, – шепчет мне Стас. – Не этот. И не этот. Да блять. С четвертой попытки, Шипучка!
Просунув руку в задний карман джинсов достаю две конфетки. Красную и зеленую.
– Шипучки, – смеюсь я.
– Куда же без них.
– Теперь я закидываюсь наркотическим бредом! – заявляю я и сжимаю в кулаке зеленую шипучку.
– Да без проблем. В этот раз реальность меня полностью устраивает.
Открываю конфетку и перед тем, как забросить в рот, говорю:
– В прошлый раз не разъебалась, так в этот точно подавлюсь и сдохну на этих ебаных качелях.
– Не, Шипучка, я же взял реальность, ебну тебе в солнечное сплетение, и конфетка выскочит. Знаешь, что, Шипучка? Раз ты женщина уже не обремененная узами брака, так обременю я. Женюсь на тебе, – невзначай произносит Стас.
– Что, блять? – захожусь я новым приступом смеха.
– Ну, бля, а что тянуть? Хочу с тобой засыпать с первыми лучами солнца, просыпаться при свете луны, танцевать наши охуительные танцы и слушать, как ты шипишь от удовольствия. Поставь печать в знак согласия, будь человеком!
– Иди ты нахуй! Я больше женой не буду никогда! – все еще смеюсь я.
– Поздно, Шипучка, поздно. Это тебе не религиозная и бюрократическая хуйня. Вот он, блять, какой, брак, заключенный на небесах!
Стас хватает меня за руку и запускает качели в пропасть. Вместо того, чтобы засмеяться, раскусываю шипучку. Так их есть вкуснее, но раньше я не любила, потому что осколки леденца ранили небо. Секундное удовольствие и целый день дискомфорт во рту.
Мы раскачиваемся прямо над смертью. Мне вообще не страшно, мне легко. Хочется назвать вертящееся в груди чувство свободой, но в этот раз я знаю правильное название. Оставляю город и поворачиваюсь к Стасу. Он не смотрит вперед, он смотрит на меня. Думаю, что и в прошлый раз его взгляд был таким же мягким, а я не заметила. У времени высокая цена, гораздо выше, чем у шикарного вечернего платья, «Теслы» или отдыха на Мальдивах. Но даже плата за потерянное время ниже платы за потерянную любовь.