–
Болезнь не перехитрить, – говорю я небу, и отворачиваюсь к стене.
И больно бьюсь головой.
Плачу от безысходности.
***
Черный человек выпивает остатки водки и заказывает еще.
–
Тебе плохо не будет?
–
А какая кому разница? – отвечает он.
–
Правильно, никому.
–
Я не хочу падать сам. Я не люблю летать. Но я падаю и падаю вниз. Как высушенный лист. Но еще не осень. И даже не конец лета. Сейчас только начало. Начало всего. Но я уже падаю. Хочешь упасть со мной?
–
Я хочу летать, – отвечаю я.
И прыгаю с парашютом вниз. В бездну. И страх сковывает ноги. И адреналин зашкаливает за отметку “Максимум”. И кричу. И считаю. И дергаю за кольцо. И парю.
–
И чушь. Я не люблю летать. Я боюсь летать….
Я боюсь…
Шесть
–
ВАС ВЫЗЫВАЮТ!!! – кричит мне на ухо секретарша.
Вырываюсь из плена призрачных снов с больной головой.
Дождалась.
Наконец-то.
Вхожу в полутемный кабинет, заставленный шкафами с посудой для клиентов, местного начальства и начальства из Центра, как в гробницу Тутанхамона: с любопытством и страхом перед древнейшими проклятиями.
И затхлый воздух помещения, которое давно не проветривалось, подтверждает мои ощущения.
Она смотрит на меня своими черными глазами – буравчиками.
Губы уже заранее искривлены в недовольной улыбке.
–
Вы опять пришли на работу не в корпоративном виде. Вы куда пришли, в банк или на дискотеку? Сколько Вам можно говорить об этом?
Она всегда обращается ко всем на Вы, даже к молодым студентам-практикантам. От этого ее нотации становятся еще более извращенными. Хотя с другой стороны, ложное панибратство со стороны ее замов иногда выливается еще худшими вещами: подставой, предательством и выговорами с занесением в трудовую книжку.
–
Мы вам что, мало платим? Вы что, не можете купить себе нормальную одежду?
Два кредита, один большой на квартиру, второй – кредитный лимит на пластиковую карточку, уже давно весь потраченный. Еда, коммунальные, лекарства, учеба, поездки, бесполезные поиски себя на бесконечных вечеринках-кафешках-ночных клубах-квартирниках и семинарах-лекциях-практиках. И выполнение плана. Депозит на одного знакомого. Кредит на второго знакомого. Но все я. Все на меня. Работать для того, чтобы выживать, выживать, чтобы работать.
И покупать нелюбимую, недешевую одежду для того, чтобы в ней приходить на нелюбимую и ненужную работу.
А потом сойти с ума, потому что не можешь ничего, кроме работы, себе позволить.
Бесполезно.
Этой подойдут и черные штаны с зеленой туникой.
–
Касательно Вашего проблемного кредита. Они пообещали погасить сто тысяч в течении ближайшей недели. Возьмете сейчас водителя и поедите к ним на офис. Николай Ивановича захватите по дороге. Там составите протокол встречи и подпишите его. Потом отправите сканкопию в Центр. А то меня уже терроризируют. Не подпишите протокол, можете не возвращаться. Все. Идите.
«Бедная, ее тоже терроризируют» Ее – Центр, она – меня, я – клиента, клиент – обратно меня. Вот такой вот круговорот морального террора и насильного совокупления. Обед, как всегда, испорчен, а кредитчики, как всегда, во всем виноваты.
И тут: Внимание! Приходит понимание!!!
Понимание того, что я всего лишь ходячий Моцк, тот самый, который ВСЕ ЕБ.!
Выхожу из кабинета в коридор, как из полузатопленного подвала на свежий воздух. Схожу в туалет, может, вырвет – станет легче…
А в туалете встречаю сидящего на сливном бачке Демона…
Он смотрит на меня своими черными точками – глазами.
Он протягивает ко мне свои черные когтистые лапы.
Он вырывает у меня сердце и съедает его.
Потом запивает водой из сливного бачка.
–
Вкуснятина…
Возвращаюсь с подписанным протоколом ровно через час. Мошенникам все равно, что подписывать.
***
Жил–был на свете один мальчик. – рассказываю я Пьяному человеку свою позитивную историю, – Назовем его, Мальчик – позитивчик. Он постоянно улыбался. Был душой компании, учился, помогал своим соседям с компьютерами, первым открыл у себя в селе компьютерный клуб, встречался с хорошей девочкой. А еще он работал в банке. Зарекомендовал себя очень хорошо. Так хорошо, что его пригласили на собеседование в Центр.
В общем, все было зашибись. Вот, он уже купил билеты, собрал вещи, подготовил документы.