–
Да, выход всегда есть. – подтверждаю я. – Всегда.
И тут рассказываю я. Пьяный человек слушает внимательно, не перебивает, его очки блестят от огней камина.
“Все дело было в….
***
Сердце не бьется, голова не думает.
Глаза – два маяка жизни, которые остановили свой бег.
Глаза – потолок. Потолок – глаза.
Потолок белый, как коридор, ведущий на ту сторону жизни.
И на этом белом потолке тени от трех прутьев на недостижимом окне, как три охранника, стерегущие покой мертвеца, неподвижных и уверенных в своей силе и способности остановить любого, кто посмеет нарушить его покой, или оградить любого от бешенных истерик этого заключенного навечно. Сладкий сон – сон мертвеца.
И этот мертвец – я.
На белой стене – осколок жизни. Прозрачные крылышки шевелятся то ли от ветра, то ли от того, что это все таки осколок жизни. И немного подрагивая переносят маленькое черное тельце с белого потолка на белый потолок.
Длинная черная полоса однообразного свиста проходит через голову от уха до уха, и наматывается на пальцы, не отрываясь и не запутываясь в узел.
Песчаные странники – лучи Солнца, купленного мной в супермаркете, бродят от окна до того, что от меня осталось, и возвращаются назад – к Солнцу, передают ему вести о том, что меня уже нет, что я уже не та, что я уже не здесь.
Солнце печалиться и уходит, оставляя записку: «Я умерло, не ищите меня»
Осколок жизни падает мне на нос и потирая лапками пристально смотрит мне в глаза.
–
Что ты хочешь от меня муха? – спрашиваю я. И ветер приносит мне запах отцветших роз и слова, слова, слова…
–
Будь со мной, будь со мной – еле слышимый голос Пустыни
Как зов жизни, как новый рассвет, как новая лампочка в разбитой люстре.
Захотелось кому-то жить.
И жизнь поскучнела.
И жизнь обуглилась.
И жизнь рассыпалась на осколки.
Осколок жизни вместе со словами, которые принес ветер, улетела за окно, за горизонт. Мимо городов, мимо катастроф, мимо любви. К Пустыне.
***
Их было у нее много. – рассказываю Пьяному человеку, – Как и у того парня-гея. Но на всю жизнь останется только один.
Пять
Сегодня вырывала из себя Демона.
Маленький с продолговатой головой и туловищем, почти как муравей, но с четырьмя лапами и зеленый, как самая зеленая в мире тоска, с крепкими мелкими зубами и цепкими лапами. Он вцепился в позвоночник, вцепился в сердце, высасывал душу.
Я хватала его обеими руками и вырывала из тела. Держа на вытянутых руках и уворачиваясь от его зубов и когтей, изнывая от его противного пронзительного визга, искала под подушкой спички.
Потом, поднимала его, сжигала его дотла и выбрасывала пепел через форточку в дождь. А он возрождался из моей души и вновь пил мою кровь.
Я молила пощады и помощи у Бога.
Я меняла веру с христианской на буддийскую.
Я рвала свою плоть.
Я зализывала эти раны.
Но раны вскрывались вновь и вновь.
Приносили новую боль и новое знание.
Если моя вера не измениться, дождусь ли я пощады у Бога?
–
Кто ты? – спрашивала я у Демона.
–
Я – часть тебя – отвечал он, – я не могу жить вне тебя.
–
Ты мне не нужен, давай ты умрешь, – предлагаю ему.
Он кусает меня за большой палец и отвечает:
–
Я не могу умереть. Я умру только с тобой.
–
Ты уверен? – он дико мотает головой, черные глазки весело блестят на свету от тусклой комнатной лампочки.
–
А я нет. Я знаю, как тебя убить.
–
Ха!!! – он дико смеется, топая ножками и хлопая от радости в ладоши – Знаешь, как меня убить? Ну и что?
–
Тебя можно убить ответной любовью. Только горячее сердце любимого человека может убить тебя.
–
Ха-ха-ха-ха-ха… – продолжает он хохотать, издеваться надо мной – Его горячее сердце я выпью, а ответную любовь сожру вместе с тем, что от него останется! – кричит он, – Но мне просто смешно!!! Ты же сама знаешь, что ты никогда не найдешь себе ответную любовь!!!! Ты же знаешь как это не реально!
–
Это реально, – кричу я на него, – Я верю, это когда-нибудь случиться!!!