Дворняга поела и забралась в конуру, ожидая чуда: вдруг в доме опять послышатся шаги и ее хозяин, придерживаясь за перильца, сойдет во двор.
Не дождалась. И уснула.
В этот новый посветлевший день работа шла споро и ловко. Все знали, что скоро Митя докончит делянку. Самосвалов отрядили не три, а два, но ходили они на редкость ритмично, АВМ легко успевала проглатывать траву, только подвывала, будто всё еще голодная.
У Архипа работы оказалось больше, чем он думал. Шуровал скоростями в кабине, «Беларусь» катался взад-вперед по сторонам накрытого пленкой травяного вала, насовывая землю сперва по бокам, потом на самый верх, ощущая колесами, как бугор упруго оседает. Много земли натаскивать Савин не велел. Попробуй уложи всего десять сантиметров на податливую травяную гору! К тому же у него побаливали голова и желудок, организм просил хоть самую малость привычного; на вчерашних поминках, где даже супруга не могла запретить, он, как говорится, «поддал». Утром, в унынии своем, Архип увидел на столе только чай, так что завтракал он больше для приличия и ушел не в настроении. Уже работая, нет-нет да и вспоминал оранжевый баллон и тех злыдней, которые ему так подстроили. Трудный, в общем, день. Но держаться надо.
Наконец появился Митя на своем комбайне, до крыши заляпанном зеленой резкой. Из кабины выскочил резво. И рот до ушей, такой довольный, всех целовать готов. Зашумел, перебивая гул машины:
— Порядок, крестьяне! Подбивайте бабки, сколько чего наработано! — Он бегал, спотыкаясь, от одного к другому, всей грудью хватал теплый и чистый воздух летнего дня. Ему ужасно хотелось спать. Столько дней по пятнадцать часов не выходя из кабины…
Возле комбайна уже деловито похаживал Вася. В руках у него оказалось ведро с водой и щетка. Надо мыть и чистить, чтобы Митя после отдыха мог заняться профилактикой и смазкой машины, которая не подвела и первое свое дело сделала.
— Ходи в мою баню, Митя, — весело отозвалась Мария Михайловна и легонько подтолкнула тракториста к дому. — Я с утра пораньше истопила, теперь в самый раз. Венички там есть. И спать ложись. Мы тут приберемся, потом скажешь, как быть дальше. Погода, видишь?
— Я спать долго буду. АВМ станет, чем займетесь? По грибы?
— Толковали, чтобы заместо отдыха, да вот не знаем, есть ли грибы-то?
— Значит, так. — Митя повернул Марью Михайловну лицом к лесу. — Вот где молодняк, там маслята. Навалом, прямо от самой межи стоят, косой коси. Я нарочно забежал посмотреть. А в редком березняке слева — солдатики, даже боровики замаячили. Гуляйте, если ноги ходят.
— Посля таких-то дождей непременно высыпают. А ты это… Помойся и спи, мы и тебе насобираем.
— Сено косить начнем сразу, как подсохнет луг.
— Завтрева к вечеру и начнешь. Дай земле осесть да траве подвянуть на корню. Ты по росе выйдешь с косилкой, а мы с обеда на валки станем. А то с Архипом начинайте в две машины, свалите до вечера поболе, мы подгребем, успеем. Иди, иди.
Митя ушел качающейся походкой, видать, из последних сил. Даже на траншею не заглянул.
У него тонко и надсадно звенело в голове. Пять дней сумасшедшей работы. Грохот, чад, поле с травой вскоре потеряло для него краски, мельтешило в глазах. Зато сколько добра за эти пять дней! Под навесом высилась гора мешков с мукой и гранулами. Огромная траншея полна силосом. Митя улыбался, вспоминая дружную сумасшедшую работу. Даже Бориса Силантьевича с сыном — и тех увлекло, работали до конца.
Через час АВМ умолкла. Механик лег на мешки и мгновенно уснул. После обеда через Глазомойку вброд перешли Зинаида с дочкой, Тимохина с Настей и Борис Силантьевич с сыном. Все с корзинами и ведерками, все веселые, добрые в предчувствии славной охоты в недалеком лесу.
Они не обманулись. Маслята повысыпали семьями — молоденькие, хрусткие, скользкие. И подберезовики попадались, красноголовые солдатики тоже. Катенька нежно поглаживала их, как прежде играла с куклами своими, и показывала маме. Та приглашала порадоваться Бориса Силантьевича, он все время рядом держался. Двух часов не прошло, и вот уж посуда полная, куда больше? А грибов еще!.. Уходить не хотелось. Лес стоял яркий, промытый, пахучий. День ядреный, комаров мало, каждая поляна — что царство цветное. Награда за неделю отчаянной и тяжкой работы. Все-таки грибники ушли, но только не домой, а на речку и тут, на луговом ее берегу, уселись поближе к воде, на виду Лужков — и ну чистить, сдирать липкую кожицу с головок у маслят. Вода текучая под боком, сразу и мыли, складывая в корзины уже готовые для варки отбеленные грибки. Троих отправили домой, отнести набранное, другие трое сели перекусить и дождаться посыльных с пустой тарой, чтобы успеть до вечерней зари сделать еще одну заходку в лес. Такое добро, как грибы, оставлять в лесу негоже.