— Я так понимаю, что мнение звена теперь уже выше указаний района? — Румянцев знал, за что ухватиться. — Что же тогда исполком райсовета? Уже не хозяин положения?
— Дело райсовета, как и правления, и технологов колхоза, — помогать звеньям выращивать высокие урожаи, создавать им условия для спокойной, всем обеспеченной работы. Я так понимаю новую форму труда. Помогать, а не суетиться, не разрушать надуманными коррективами налаженный труд. В конце концов, выше тот, кто непосредственно создает продукцию, а не тот, кто кричит «давай-давай!». Может быть, эти истины звучат непривычно, но это все-таки истины.
На Савина смотрели строгие, даже возмущенные лица. В словах агронома, как тогда, на недавнем активе, слышалось что-то слишком смелое, даже запретное. Райсовету быть на подхвате, вместо того чтобы указывать, нацеливать, разъяснять, командовать, когда обстоятельства вынуждают?.. Не слишком ли много берет на себя? И когда Румянцев сказал: «Строгий выговор с предупреждением о несоответствии по должности», — возражений не последовало.
— А ведь рожь не погибла, как вы изволили сказать, Иван Иванович. Напротив. — Дьяконов с красными пятнами на щеках стоял у стены. — Зайцев приготовил из скошенной зеленки более сорока тонн травяной муки и вот этих гранул, что перед вами. Похвастаться можно, какой корм получился, почти концентрат. Не погибла, а в дело пошла. Зимой будете у нас просить поделиться этим кормом с неумехами. Заранее говорю: не дадим, сами в мясо обратим всю зеленку. И сдадим того мяса больше всех. Так решило правление. И звено!
Румянцев пристукнул ладонью по столу:
— Все. Записано! Ничего уточнять не будем, все точно. С завтрашнего дня в ваше хозяйство будет назначен постоянный уполномоченный района, он поможет вам наладить дисциплину и наставит на путь истинный…
— Кто такой, нельзя ли узнать?
— Можете. Верховой из «Сельхозтехники».
— Милости просим! — И Дьяконов широко улыбнулся.
Вошла секретарь, передала Румянцеву лист. Он пробежал по сводке, озабоченно поднял брови. И сунул бумажку в кипу других, горой лежавших в папке.
— Сводка о кормах? — спросил второй секретарь.
— Да, положение на вечер вчерашнего дня.
— Объяви, где там плетется Кудрино?
— Проверить надо, похоже, неточность вкралась.
— Дьяконов здесь, он и уточнит. — Секретарь протянул руку.
Румянцев не мог не передать ему сводки. И секретарь громко сказал:
— Чудеса! Кудринский колхоз на первом месте в районе!
— Вот я и говорю, надо хорошенько проверить, — Румянцев потянулся за сводкой. — Мало ли что настрочат наши статистики. Им только бумагу тратить!..
— Разумеется, надо, Иван Иванович. Ты только подумай: завтра в нашей газете будет напечатана сводка, а рядом — решение исполкома о наказании председателя и главного агронома за… Как там записано? За низкую дисциплину труда, за разгильдяйство в разгар ударного месячника? Нас не поймут. Дьяконов, сколько вы заготовили сенажа, силоса и муки?
Сергей Иванович сказал, даже по каждой бригаде и по звену в отдельности. Более всех заготовлено в Лужках.
— Вы утверждаете, что сводка точная?
— Ну а как же, — скромно ответил Сергей Иванович.
Румянцев ни на кого не смотрел. В таком неловком положении ему еще не приходилось бывать.
— Еще и еще раз проверим, — проговорил он, цепляясь за последнюю надежду на ошибку. И тут же поднялся, давая понять, что заседание окончено. Но секретарь не уступал.
— Я думаю так, — сказал он. — До проверки отчета от публикации нынешнего решения следует воздержаться, чтобы не поставить себя в глупое положение. И с выводами повременить. А вдруг мы поторопились?..
— Вы свободны, — сухо сказал Румянцев, обращаясь к Дьяконову и Савину.
На улице, около машины, Сергей Иванович вдруг по-мальчишески толкнул локтем Савина и рассмеялся.
— Вот как надо! Воевать до победы!
— Комедия. Сам себе ловушку устроил, сам попался. — Агроном грустно улыбнулся. Жалел он, что ли, Румянцева?..
Они забрались в машину и поехали.
Была уже ночь. Кажется, самая короткая в году.
Долго молчали, потом вдруг Сергей Иванович стукнул себя по колену и обернулся к агроному:
— Жалко, что не было Глебова! Поторопились они с заседанием. Возвратись он ко времени, никакого заседания просто не было бы.
— Как знать, — тихо отозвался Савин. — Дело не в грибах, не во ржи этой несчастной. Тут затронут престиж. Возможно, и Глебов не погладит нас по головке. Каждый о себе думает. Как и Куровской, с камнем за пазухой, лиса патрикеевна.