Архип сидел возле трактора и нервно курил.
— Не лезет, проклятущая! — И пнул ногой длинную навесную косилку. — Я с ней и так, и этак, вчерась, понимать ли, пригонял до полночи, не лезет — и все!
— А вот мы ее в шесть рук. — Митя прихлопнул свою кепочку и глянул на Васю. Они уже знали, в чем дело. Затащили косилку на другую сторону трактора, тут она и приладилась — точно и мягко.
— Вот затмение! — Архип смущенно ходил вокруг агрегата. — Не с того, выходит, бока! Подзабыл…
Зубастая, немного поржавевшая, хищная косилка легко поднялась над утоптанной землей. Вася сел с Архипом в кабину, Митя пошел к своему комбайну и прежде Архипа загромыхал на ту сторону Глазомойки, на седой от росы луг. Трава еще спала, слегка примятая тяжелой и обильной росой.
Агроном неторопливо пошел следом.
Еще позавчера, когда скосили рожь, Митя прошелся по лугу и поставил вешки — прутики лещины с привязанной к ним кисточкой волчьей ягоды, во множестве растущей на опушке леса. Наметил себе трассы. По ним и пошел вдоль длинного, километра на два с половиной, луга, оставляя позади прокос с рыхлым валком. Трава, брызгаясь росой, непрерывной лентой вылезала сбоку комбайна. Агрегат точно по шнуру катился, такой ровной получалась линия вдоль того края, что от леса. И с другой стороны встречь первому пробежал, расширив прокос вдвое. Теперь обрисовался прогон для двух машин, и для волокуши, когда придет время копнить. Сделав четыре ходки, Митя сбавил газ и побежал через луг к Архипу, который обходил на своем МТЗ берег реки. Его трактор двигался рывками, часто останавливался, и тогда косилка задиралась вверх, как знак бедствия. С зубьев ее отваливалась мокрая земля. Вася выпрыгивал и очищал дернину и землю, беззлобно скалясь и переругиваясь с Архипом. Кажется, они нашли общий язык в работе.
— Подвинься, — сказал Митя. — И гляди в оба.
Митя ловчей управлялся с рычагами гидроподъемника. Ведь он знал тут каждый бугорок, рука автоматически, как это бывает только у мастера, предупреждала о каждой неровности на почве. Через круг они поменялись местами, и у Архипа тоже пошло веселей, во всяком случае землю цеплял реже. По второму кругу они проехали быстрее.
Соскочивши, Митя крикнул:
— Пройди три круга, потом заходи на второй прокос от реки. Там будет ровней. Где заметишь вешку с куском черной толи, смотри в оба. Или яма, или камень обозначен, поломать косилку можно. После выкосим кусочки. Васе давай руля, как устанешь. Он косил в прошлом годе.
Михаил Иларионович в одиночестве ходил по лугу. И любовался не только спелыми травами, но и умелой Митиной работой. Вот крестьянин! Когда он только успел и камни обозначить, и ямы, и визиры для прокосов сделать! С подчеркнутой небрежностью, радуясь самой возможности работы, он катил по прокосу, ровно и чисто укладывая за собой пышные валки. Он и Архипа увлек. Когда тот вышел на ровный прокос и опустил косилку, то вдруг перестал вилять и оставлять за косилкой волнистую стерню, словно поборол себя. Да, получится из Архипа напарник Зайцеву. Так подумал Савин, наблюдая работу своего зятя.
Часам к десяти с того берега подошли Мария Михайловна и горбатенькая тетя Настя. Поздоровались, оглядели урожайный луг и машины на нем.
— Ты ведь косить за огороды с зарей ушла, — сказал агроном Насте. — Или уже управилась?
— Научила своих дачниц, им в новинку больно уж интересно. Пущай косточки поразомнут. Узнают, как молочко дается. А мы с Марьей поглядеть пришли, скоро ли валки сгребать. Солнышко надо бы.
— Пока подсыхает, мы кладку под стога обновим, — досказала Мария Михайловна. — Бревнышки, поди, в землю вросли. Тут сенов летось клали четыре скирды, ты помнишь ли? Ноне по такой траве все пять, а то и шесть получатся. Валок-то вон какой, выше колена! Давно я такой травы здеся не видала. И шелковистая!
День разыгрывался. Голоса синиц вразнобой трещали в лесу, молодых на крыло ставили. Резко кричали сороки, возмущенные близостью машин и людей. Подул едва ощутимый ветерок. И небо поднялось, облака истончились, где-то поверху они уже осветились, зарумянились апельсиновой корочкой.
— Петров день завтрева, — словоохотливо объяснила тетя Настя. — Кто с Петрова дня косит, убытку не имат. А кончать надоть до Иванова дня, две недели с небольшим на сено дадено. Если погода будет, так мы загодя управимся. Без чужих людей.
Савин помог женщинам вытащить вросшие в землю кладки. Они вместе переложили их. Собрали старые охапки веток, побросали поверх бревен, разворошили оберемки прелого, чтобы сжечь, как подсохнут. И пошли готовить место под вторую скирду.