Ну уж нет!
Позволить однажды разделить командование между посредниками и районными властями значит лишиться самостоятельности, столь сладкой и необходимой в каждом уважающем себя учреждении. И как раз в пору, когда все шло к усилению роли посредников и их руководства в делах сельского хозяйства. Есть из-за чего побороться!
Глебов понимал, что усложняет себе жизнь. Тут ничего не поделаешь, приходится идти и на это. Под угрозой урожай. Недостает то одного, то другого. И времени для крупных перемен — в обрез. Вот у него и остался один выход из трудного положения: в партийном порядке обязать все посреднические конторы района прямо участвовать в уборке урожая. Пусть и в ущерб их планам.
…Он приехал к Суровцеву, секретарю обкома по сельскому хозяйству, к тому самому, еще не старому и опытному человеку, который в свое время и благословил его на работу в Чуровский райком.
Человек с едва заметной сединой на висках, несколько порывистый и быстроглазый, Суровцев еще недавно сам работал на такой же должности и в похожем районе. Он все знал. Он понимал состояние и поступок Глебова, духовно, так сказать, одобрял его, хотя и сомневался — правильно ли действовать подобными, партизанскими способами. Ему казалось, что Глебов избрал не лучший путь. А какой — лучший?.. Словом, чуровского секретаря требовалось поправить.
Это мнение утвердилось после того, как первый секретарь, отвечая на десятки звонков из Москвы и беседуя с глазу на глаз с ответственными командированными, уже составил себе представление о чуровском происшествии. В разговоре с Суровцевым он иронично, но без раздражения назвал Глебова «великим реформатором». Что за подобным выражением?..
Пожимая руку Глебова, Суровцев выразился в том же ироническом духе:
— Здравствуй, здравствуй, великий реформатор! Надеюсь, ты в добром настроении и при здоровье. Садись. И расскажи, пожалуйста, как ты в нынешних экстремальных условиях намерен убирать хлеб и карма. Сводка из района не очень утешительна.
Слова «великий реформатор» насторожили Глебова. Он осторожно сел сбоку стола и как можно спокойней заметил:
— Откуда ей быть утешительной, этой сводке, если мы никак не сведем концы с концами?
— Концы чего и с чем?
— Объемы работ с рабочей силой, со снабжением и уровнем механизации.
— Так было, так есть и еще какое-то время будет, — быстро перебил его Суровцев. — Если бы все концы сходились сами собой, нам не осталось бы работы. Только аплодировать да раздавать грамоты за практические успехи. Сплошной праздник.
— К сожалению, трудности возросли. Вот я и решил собрать все ресурсы в один кулак. И вижу оценку: уже реформатор. С ироническим, как понимаю, подтекстом. Условия в этом году действительно сложные, вы это знаете. Зерновые в сорняках, много хлеба полегло, картошку в низинах затопило. И сенокос начался с опозданием, людей по-прежнему мало.
— А шефы?
— Это далеко не мед. Конечно, какая-то подмога. Но не та. Десяток служащих я с легким сердцем готов поменять на одного толкового механизатора. У земли и на фермах должны быть постоянные хозяева, а не работнички, которые только на часы посматривают.
Суровцев помолчал и вдруг спросил:
— Расскажи, пожалуйста, как ты собираешь силы в один кулак? Нам тут все телефоны оборвали. Иной раз приходится говорить с такими товарищами, что трубку возьмешь, тут же встать хочется.
Глебов рассказал. И немедленно получил оценку своим действиям:
— Смело пошел, ничего не скажешь. И, наверное, отдача есть. Или никак не раскачаются, ждут указаний по своей линии? Увы, ты поставил под сомнение уже сложившиеся отношения в хозяйственном аппарате. Последствия от этого могут оказаться тяжелыми. Не для тебя. Для дела. Ты не все учел. Так называемые посредники правы. Ты поставил их в труднейшее положение. Теперь они все свои недоработки будут валить на райком, который спутал им все карты, вот в чем дело. И не спросишь с них!
— Другого выхода я не нашел.
— Так уж и не нашел? Так вот, чтобы ты понял все это, попробуй стать на место посредников. Уж раз приехал, пройдись в областную плановую комиссию, в две-три областные конторы, где техника, химия, строительство. В Управление сельским хозяйством, конечно. Выслушай их, попробуй убедить в удаче своего предприятия. А потом приходи ко мне. Мы потолкуем, как можно выбраться из созданного тобой положения без потерь морального плана.
Вот так. Выбраться, не уронив авторитета. Пошатнувшегося авторитета…