— Сказывали, на месяц.
— Тебе даю такой же срок. Чтоб как на блюдечке!
И, запрятав улыбку, погрозил ей пальцем.
Уже в Кудрине, проезжая мимо своего дома, Михаил Иларионович вдруг завозился на заднем сиденье и быстро сказал шоферу:
— Подверни…
Против окон вплотную к палисаду стояла светло-синяя машина — «Жигули». Никакого сомнения: приехали к нему. Кто бы это?
— А ну-ка, ну-ка, — заинтересованно проговорил Дьяконов, вылезая. — Гости, Ларионыч. Номер-то областной.
У Савина зачастило сердце. Неужто Веня? Он еще когда мечтал о своей машине…
Их увидели из дома. Дверь распахнулась. На крыльцо выпорхнула Марина, сияющая, легко одетая, с мокрыми волосами и полотенцем в руках. Бросилась и повисла на шее растроганного свекра.
— Папуля наш! Здравствуй!
Следом за ней выбежал Вениамин — тоже с мокрой головой, в майке, узеньких джинсах и босой.
— Ты легок на помине! — Он обхватил отца, прижался. — А мы только-только… Пыль с себя успели смыть. Как ты, папаня? Вид отличный, молодец. Сергей Иванович, здравствуйте. Вот и отлично, что оба враз нашлись!
И потащил их в дом. Все, что занозой сидело в голове агронома и председателя, все заботы на этот день, дела неотложные — все отлетело. С бывшим колхозным механиком Веней отец и Дьяконов связывали многое! Не просто гость…
— Ты чего не писал? — набросился на сына Михаил Иларионович. — Мы с матерью ждем-пождем, от вас ни весточки. Что-нибудь случилось?
Веня замялся, почесал за ухом и сказал:
— А вот ждали, когда обзаведемся, чтобы показаться во всем блеске. И дождались. Как находишь машину?
— Да бог с ней, с машиной! Ты-то как? Марина? Куда она подевалась? Уже на кухне! Ладно, время поесть, тоже недурно. Что нового, Веня?
— Много нового. Но мы договорились с Мариной: обо всем новом ты узнаешь от нее, — и оглянулся на кухонную дверь.
— Малыша ждем? — У Савина даже щеки вспыхнули.
— Это само собой. Есть кое-что и другое.
Вошла, нет — вбежала, толкнув дверь боком, Марина. В обеих руках у нее меж пальцев висели четыре бутылки с красивыми наклейками.
— Вот! — Она поставила их на стол. — Сейчас загуляем!
— Нехорошо, конечно, спаивать стариков, — притворно строго заявил Дьяконов. — Но если повод достаточно сурьёзный…
Когда сели, когда повеяло над столом ароматом какого-то неведомого, золотистого цвета, вина, греческого, как пояснил Веня, кипрского, поправила его Марина, и когда чокнулись, сказавши «с прибытием», Савин вопрошающе уставился на невестку. И она, обменявшись взглядом с мужем, выпрямилась на стуле, придала лицу особенную значимость, несколько помедлила и вдруг сказала:
— Насовсем!
Старшие переглянулись. Вениамин решил, что надо все-таки объяснить обстоятельно:
— Решили уехать из города и поселиться здесь. По обоюдному согласию. Как досмотрите на это, товарищи начальники?
Дьяконов с грохотом отодвинул стул и поднялся. Веня тоже. И тогда председатель растроганно обнял его.
— Лучшего подарка… лучшего… Савин молчит, знал, поди, но я-то, я… Приветствую и одобряю. И в мыслях не было, чтобы вот так!
А Михаил Иларионович сидел, опустив глаза. Скрывал слезы. Марина подскочила, обняла сзади.
— Что там греческое, по такому-то поводу! Давай беленькое, — Дьяконов зашумел, задвигал что-то на столе. — Ну, не сиди истуканом, Ларионыч, скажи свое слово! Сейчас я покажу, как в таких случаях…
И разом осушил стакан.
— А мы подъехали, — тихо говорила Марина свекру, — видим, никого. В Лужки уже сил нет, да и дорога туда знаем какая. Веня вспомнил, где ключ, полез под слегу, открыли, думаем, передохнем, а потом и в Лужки. Мы там будем жить, правда? И работать там же. А почему нет?
— Кто сказал — нет? — опять загремел Дьяконов. — Для вас на выселках и дом имеется, хороший дом. А то нет? Чего смотришь на меня? — набросился он на Савина-старшего. — Четвертый от твоего, рядом с Силантьевым. Ну, который опустел недавно… Он же колхозу даден по причине бесхозности. Живитя! А коли всерьез, покупайте в частную собственность, всего пятьсот целковых, — и пятистенка ваша, от конька на крыше и до погреба. Перестраивайте по вкусу-умению. Ты, Веня, — механиком в колхоз, как и раньше. Ты, мамочка молодая, — в школу ребятенок учить. Такая раскладка подходит?
— Обсудим, — несколько смущенно сказал Савин-старший. — Тут особых проблем нет. Ну, а другая новость? Что молчишь, девочка?
Марина густо покраснела, а Веня замахал руками.