— Все-все! О другом — в другой раз. В частном порядке. Ну, папа, как ты не понимаешь! Лучше я поясню, почему мы решили… Всему начало — где? В деревне, на земле, так? Кто мы сами? Крестьяне по роду-племени. Так? А почему ушли от главного дела жизни? Может, я говорю не такими словами, но вы поймете. Сейчас земля в опасности, это и слепому видно, всякие жизненные неурядицы отсюда берут начало, те же очереди по магазинам, те же цены на базаре. А мы там в вечной суете, в разлуке, то Марина уехала, то я в командировках, это не жизнь. На работе бестолковость какая-то, шумим, ругаемся, сто причин для недовольства. Ну, это, как говорится, накопилось. Поговорили мы с Мариной, обдумали. Продали лишнее, выкупили заветную машину — и сюда. Если не будет возражений…
— Когда посылать за вещами? — Дьяконов торопился, похоже, боялся, как бы не передумали. Заполучить толкового механика, мастера на все руки? Да еще с учительницей? Манна небесная!
— Ты вот что, — Савин смотрел на сына. — Горячку пороть не надо, пускай ваше дивное решение хорошенько уляжется. Потолкаешься, осмотришься здесь, тогда и поставим точку. С домом, где жить, оказывается, просто. Купим этот дом. И перестроим. Тебе, Маринушка, место в школе найдется. Будешь ездить туда-сюда на своей синенькой, если освоишь шоферское дело.
— А дорога — господи помилуй! — Марина вспомнила тракторный переезд через болото, ямы и грязь на четырех километрах.
— Отличная дорога, милая моя! — вмешался Дьяконов: — Как знали, успели до вашего приезда. Асфальтом надумали покрыть. И покроем! Заявляю официально, поскольку решили продолжить дорогу до Поповки. Подтверди, Ларионыч!
— С дорогой проблемы нет, — Савин с легкой укоризной смотрел на разошедшегося председателя. — Отдохнете и поезжайте в Лужки, порадуйте мать. Они все там на покосе, Зинаида с семьей тоже там. Встретят с открытой душой и радостью.
— Мы тоже пойдем косить, да, Веня? — Марина решительно поднялась, маленькая, ладная, с загоревшимися глазами. — Ты научишь меня? Это ведь не сложно, правда? Всю жизнь мечтала! Слышу, как коса траву кладет: вжик, вжик, вжик!
— Ты сейчас ляжешь и уснешь, время до вечера есть. Мы договорились: режим дня под моим контролем.
— А мы по своим делам. — Савин подтолкнул Дьяконова к двери.
— Чтоб завтра заявление в колхоз лежало на моем столе! — строго сказал Дьяконов. И крепко пожал руку будущему механику.
Сплошные радости. Такой подарок судьбы! Савин только мечтал об этом. Мечтал, но и жене ничего не говорил. И вдруг — вся семья собралась. Вся! Чудо расчудесное…
В шестом часу вечера синие «Жигули» подрулили к ближнему от плотины лужковскому дому. Взрослый народ все еще работал на той стороне реки, зато дети… Через пять минут в машине возились босоногие Венины племянники, Катенька напрасно шикала на Бориса и Глеба, которые не могли отойти от синей игрушки, внезапно остановившейся возле их дома. Выяснив, где кто, они быстренько уселись, балдея от радости, и в «Жигулях» покатили к броду через Глазомойку. Там остановились, не рискнув переезжать. Веня подтянул свои джинсы и потащил через речку сперва Катеньку, потом сразу обоих ребят, обхватив их, словно котят, под руками. И уж потом с предельной осторожностью перенес свою Марину.
Веселой гурьбой, где шагом, где бегом, добрались они до цепочки работающих. И тут все перемешалось. Детские крики, писк, объятия; грабли полетели на валки, работа остановилась. Марина не отходила от Катерины Григорьевны, бесконечный разговор их не останавливался ни на секунду. Лишь спустя долгое время Зинаида отстранила от себя детей, наказала идти домой и произнесла, чтобы все слышали:
— Делу время, потехе час. Давайте-ка… Марина, становись со мной.
Та с готовностью взяла грабли, но посмотрела на мужа. Веня подмигнул, сказал: «До моего прихода — физкультпривет!» И пошел к тракторам, несколько раз оглянувшись на свою женушку. Позади работающих барахтались на валках три детские фигурки. Солнце уже не припекало, оно покраснело и склонилось к самому горизонту, прочерченному зубчатым лесом.
Митя издалека признал Веню Савина. Выпрыгнул из кабины и, покачнувшись на нетвердых от долгого сидения ногах, крепко пожал руку.
— Какими судьбами?
— Поживем здесь, Митя. На выселках.
— В отпуск?
— Насовсем.
— Разыгрываешь? — Митя клонил голову вправо, влево, словно с этих разных позиций мог лучше распознать истину.
— Ей-богу, насовсем! И жену привез. Видишь нашу машину? — Синие «Жигули» ярким пятном выделялись на том берегу речки.
И Зайцев поверил. И с облегчением вздохнул. Но вместо новых расспросов показал на кабину лугового комбайна.