На лугу, почти полностью скошенном, работало несколько машин. Кузнечиком ползал вдали пресс-подборщик, без устали подымая стальную руку. На пригорке росла огромная скирда из тюков. Вторую скирду возводил стогомет, наверху маячили специалисты по завершению скирды. Дело всегда тонкое.
— Где народ? — спросил Глебов.
— Два тока под зерно готовят. Ямы для столбов копают. Ждем строителей. На сушилке пятеро. Ну и по картошке кое-где с тяпками, больно сору много. — И Дьяконов умолк.
Пошли к скирде и стогам.
— Что за тоннель? — Глебов указал на сквозной проход внизу скирды.
— Сыроватая травка идет, Аркадий Сергеевич, — Верховой выскочил прежде Дьяконова. — Поставим моторы с вентиляторами, я уже послал за ними. Авиамоторный пообещал в порядке шефской подмоги. Принудительная вентиляция. Торопимся скирдовать, старики ненастье предсказали. Синица в руках получше журавля в небе.
Глебов понемногу оттаивал. На руководителя «Сельхозтехники» он смотрел с каким-то особым интересом.
— Вот голова! А я все думаю, кого бы в Поливаново председателем заместо вечно сонного Шатунова? Вот он, такой инициативный, умелый и ловкий председатель. По рукам, начальник? Или ты не очень?
Улыбчивый Верховой живо спрятал руки за спину.
— Оно и можно бы, Аркадий Сергеевич, только сельхозтехника без расторопного в яму упадет. И не одно Поливаново за собой потянет. Там есть главный агроном деловой, по фамилии Мальцев, председательское кресло ему впору пришлось бы.
— Беспартийный… — И Глебов осекся, почувствовав какую-то неловкость. Кажется, впервые он отчетливо понял всю несуразность подобного разделения людей. А почему, собственно, нельзя, тем более что коммунисты в районе наперечет, и среди них он не видит организатора и вожака в этот трудный колхоз, тогда как есть там пусть и беспартийный, но умелый, способный поднять производство? Второй сорт, что ли? Не обедняем ли мы общество этаким вроде бы узаконенным делением на разные категории?..
— Один — ноль в твою пользу, Степан Петрович, — сказал он, мягко закрывая щекотливую проблему. — Как настроение у твоего подопечного? — и посмотрел на Дьяконова.
— Горбатится он, Аркадий Сергеевич. А так ничего.
— Ноша тяжелая?
— Еще бы. Свеженький выговор. А у Савина еще и с довеском.
— Вот вы о чем! Ну, выговор не туберкулез, с ним жить можно, так, кажется, выразился писатель Тендряков. Выйдет по кормам вперед, тогда и распрямится. Как у тебя в Лужках, Сергей Иванович? Много ли грибов насолил Зайцев? Или вы их маринуете?
— Опять о грибах! Дались они руководству!
— Тогда о кормах. Что там?
— Луг скосили. Последние копешки стогуют. Будет план по сену, по сочным и обезвоженным. У нас пополнение, Аркадий Сергеевич. Сынок к Михаилу Иларионовичу прибыл, наш бывший механик. Они с Лапиным и воскресили этот подборщик, мы его только-только из Лужков перебросили. И супруга евонная приехала. Учительша. Он в колхоз просится, в звено, значит. Теперь мы Поповку подстегнем Зайцеву. Дорогу туда проектируем, к Семеновскому с поклоном собираюсь. Там через реку напрямую, только паром наладить. И вот она — деревня!
— Поехали в Лужки, — сказал Глебов, загораясь.
Вышли сразу за плотиной и прошли пешком по лужковской улице. Аркадий Сергеевич все засматривался на расцвеченные дома с открытыми окнами. Как это просто — сделать свою деревню краше без указки! Без лишних разговоров, смет и согласований. Просто с хорошими, добрыми чувствами, по велению души.
Остановились на бугре. На лугу травы не было. У берега уже выросла длинная скирда. Возле второй сновал стогомет, подавая кипы сена. Наверху распоряжался Силантий с сыном. Второй трактор с подборщиком подхватывал очередную копну и тащил ее к стогомету. Две женщины подгребали остатки сена и забрасывали на соседнюю копну. По всему лугу оставалось не больше полусотни копен. Ни криков, ни нервного напряжения, какое без особой надобности умеют устраивать ретивые командиры.
— Где Зайцев? — спросил Глебов.
— На стогомете, — сказал председатель. — А его напарник Архип Тяжелов у навеса, где пирамида из тюков. Правда, сыроватые тюки, будем подсушивать. Савин-младший поехал в свою бывшую контору, может, достанет по знакомству еще мотор с вентилятором. Только так можно готовить сено, не до конца просушенное.
— Я вижу, нам тут делать нечего, — не без удовольствия сказал Глебов. — Был бы везде такой порядок… Слушай, — он обратился к Дьяконову, — а где та Поповка, о которой ты говорил? Далеко ли?
— Аж там! — И Сергей Иванович показал за поле и за речку. — Четыре километра отсюдова. Завтра отправим на разведку Архипа, он последним покинул деревню. Там и родился.