"Души моей палач" от Ульяны Соболевой
3.1 Третий хвост
Утро выдалось тихим и почти неестественно спокойным. Нарадовавшись мягкости и подвижности второго хвоста Киёми быстро потеряла к нему интерес, ведь больше она в себе никаких изменений не ощутила. Она пробовала устроить и порыв ветра, и зажечь маленький огонёк с помощью силы, и… Да что она только ни перепробовала, результат оставался таким же, как и при наличии всего одного хвоста — жалким.
Смирившись со своей слабостью, Киёми раскрыла внешние стены комнаты и, глядя на веранду и умиротворённый сад, принялась за завтрак. Она молча жевала суши, уставившись в одну точку перед собой. Сладкий рис казался безвкусным, а тофу — слишком мягким. Её одолевало ощущение, словно весь мир потерял свои краски. Всё стало слишком серым и никаким после той ночи.
Неподалёку, на деревянных досках, сидел Куро. Его осанка была прямой, а дыхание ровным. Девятихвостая тень лежала вокруг него, подобно королевской мантии, а тёмные глаза были прикрыты. Со стороны могло показаться, что Куро дремлет, но Киёми знала: он видел всё. Всегда видел.
Между ними протянулась невидимая нить накала, а виной всему тот самый сон. Самый сладкий, самый горячий сон в жизни Киёми.
Киёми доела и отложила палочку и в сторону. Выпрямилась, подобно своему учителю, и прикрыла глаза.
— Тебе нужно научиться носить своё желание, — произнёс Куро не открывая глаз. Голос его звучал ровно, будто поверхность озера в безветренный день. — Не срываясь. Не прячась.
— Киёми и не прячется, — буркнула она, раскрыв глаза и устремив на него злобный взгляд.
Куро медленно приподнял бровь.
— Ты покраснела, когда я произнёс слово «желание». Это не сила. Это слабость.
Горячая волна стыда и злости нахлынула на Киёми, подкатила к горлу. Она вскочила, едва не опрокинув поднос.
— Это ты со мной играешь! — её голос дрожал от ярости. — То трогаешь Киёми, то исчезаешь. То целуешь, то… то… То ведёшь себя, как наставник. Может, определишься?
Куро спокойно открыл глаза. Снисходительно взглянул на свою ученицу, и тень улыбки скользнула по его губам.
— Я определился в тот момент, когда ты попыталась украсть артефакт, — произнёс он мягко. — Я веду тебя к силе. Всё остальное, всего лишь, побочный эффект.
Куро как всегда медленно встал, словно у него в запасе целая вечность. Неторопливо подошёл к Киёми и плавно опустил руку ей на плечо. Так тепло, будто пальцы обжигали даже через плотную ткань трёхслойного кимоно.
— Если хочешь получить третий хвост, то отдайся ощущениям, Киёми, но не мне. Себе.
Его большой и указательный пальцы взяли её за подбородок, не сильно, но властно, и приподняли, заставив поднять глаза. Во взгляде Куро не было насмешки или веселья, лишь холодная, хищная серьёзность. Киёми задрожала, вдруг осознав, что не вправе перечить. Не сейчас.
— Сегодня ты будешь драться. Не со мной, а с духом, который живёт в зеркале.
Киёми непонимающе нахмурилась.
— Он примет твою форму. Он станет тобой. Вот только, твоя придурь несравнима с его безудержностью.
Скулы Киёми напряглись, а ноздри смешно зашевелились, но Куро не стал реагировать. Никак. Он ждал словесного ответа, и получил его.
— Это иллюзия?
— Нет. — Куро отпустил её и сделал шаг назад. — Это ты. Та, что прячется внутри. Та, чья магия рвётся наружу. С голодными глазами, с телом, которое жаждет вовсе не ласки, а власти. Победи её, и тогда ты станешь сильнее.
Сразу после его слов ветер сорвался с деревьев. Зашелестел листьями, приподнял края одежд, сбил палочки для еды с подноса.
— А если Киёми проиграет? — спросила она, уже зная ответ.
Куро хмыкнул и повернулся к ней спиной. Девять хвостов колыхнулись в унисон, подобно предрассветным теням.
— Тогда станешь той, кого боишься.
Ветер крепчал. Теперь деревья покачивались ему в такт, а волосы разметались по лицу Киёми.
— Ты — или она, — напоследок добавил Куро.
С этими словами он исчез. Растворился в утреннем воздухе, смешался с разыгравшимся ветром, оставив после себя лишь лёгкий аромат можжевельника и ощущение, словно мир вокруг стал острее.