Киёми нахмурила брови и раздула маленькие щёчки.
— Я тебе не кукла, чтобы играться.
— Не кукла, — согласился Куро и медленно поднялся на ноги. — Ты — моя ученица.
Он подошёл вплотную и щёлкнул Киёми по носу.
— Девять ночей. Девять уроков. Если пройдёшь их, то уйдёшь с силой. Может, даже со мной, — он наклонился, и теперь их глаза оказались на одном уровне. — Если нет, то тебя поглотит то, что сама пробудила.
— А… А что я пробудила?
— Пока что только себя, но если б подержала медальон чуть дольше, то могла сжечь собственную душу. Он реагирует на кровь. На истинную пару. Не на первую попавшуюся воровку.
Киёми свела брови на переносице. Слова Куро казались ей одновременно понятными и запутанными. Больше всего другого, прямо сейчас, она и сама запуталась. Запуталась в своих желаниях. То ли Киёми хотела его ударить, то ли проверить, как прозвучит голос Куро, если полоснуть его когтями по шее.
— А если я уйду? — её глаза злобно сощурились.
— Да я и не держу, — усмехнулся Куро и указал на распахнутые двери.
В тот же миг Киёми метнулась к ним, но, так и не перешагнув порога, замерла.
Дело в том, что снаружи, виднелась вовсе не ночная тьма. Там был туман — густой, клубящийся, живой. В нём мерцали глаза, двигались тени, проглядывали голодные и дикие духи.
Киёми сглотнула. Куро подошёл к ней и заглянул в сумрак.
— Они пришли на магию медальона. Теперь, когда ты коснулась его, они желают тебя, как никто и никогда желать не станет. Рискни, если хочешь, но, если нет, то можешь остаться со мной. Хотя бы на одну ночь.
Куро повернулся к Киёми. Он не приказывал, не давил, не заставлял каким-либо иным способом. Он смотрел. Смотрел на неё таким взглядом, что кровь в венах вскипала, сердцебиение учащалось, колени слабели, а дыхание сбивалось.
Киёми закрыла дверь.
— Т-только одну ночь, кхм… — Ей пришлось прокашляться. — Да. Одну, чтобы доказать, что я не боюсь.
Во взгляде Куро виднелась снисходительная улыбка, обошедшая, однако, его губы. Он снисходительно кивнул.
— Запоминай: ученица не должна лгать ни себе, ни учителю. — Едва касаясь он провёл шероховатым пальцем по её щеке. — Страх не враг, он лишь говорит о том, что ты жива.
После этого Куро вышел из комнаты. Киёми осталась один на один с ароматом можжевельника, блеском медальона и дрожью, которая не имела ничего общего со страхом.
1.3 Первый хвост
Золотистый свет залил комнату, загнав тени под потолок. Тени дышали. Тени ждали. Тени наблюдали за спящей Киёми, тянулись к ней, но охранная магия Куро не позволяла коснуться девушки и забрать её себе.
Киёми заворочалась, словно чувствуя что-то, потёрла глаза и зевнула, окончательно проснувшись. Она села и заметила, что её снова переодели. Белый верх, красный низ. Волосы заплетены в косу, перемотанные белой лентой так, чтобы только кончик торчал. Должно быть, пока она спала, вновь заходили служанки, или Куро.
«Да и вообще, если он поручает переодевать Киёми служанкам — это не означает, что не присутствует при этом сам и не пялится на Киёми», — поёжилась она.
Когда Киёми вышла в коридор, Куро уже ждал. Сидел на веранде, на подушке, спиной к саду. Его хвосты — все девять — извивались за спиной.
— Садись, — приказал он.
Перед ним, на коротеньких ножках, стоял столик. На нём две керамические чаши и чайник, все чёрные. Всё выглядело идеально, будто для ритуала.
— И что это? — Киёми осторожно подошла ближе.
— Время первого урока.
Куро взял в руки чайник. Неспешными движениями он разлил содержимое по чашам. Струйки пара затанцевали над горячим чаем.
— Ты знаешь, как лисы заключают союз? — Куро взглянул на Киёми.
— Нет, — ответила она слишком резко.
— Чайный ритуал. Ты пьёшь мой чай, — произнёс он бархатным голосом. — Я принимаю твоё имя. Если мы оба не отравимся и выживем, то ты останешься на вторую ночь.