Куро взглянул на Киёми. В его глазах пряталось лишь ожидание, больше ничего.
— Но пить можно только после поклона.
— Издеваешься, наглец? — взъерошилась Киёми.
Куро добродушно улыбнулся.
— Я был великодушен и оставил тебе жизнь. Ты в моём доме, потому что слабее. Ты хочешь силы, или, хотя бы, не быть сожранной духами. Следовательно, преклонись предо мной.
Киёми шумно задышала. Несколько секунд она сверлила куро непокорным взглядом. Он взгляда тоже не отводил. Ноздри Киёми раздувались. Зубы болели от напряжения, а брови покраснели. Куро ждал. Слёзы показались на глазах Киёми. Как рыбка она раскрыла рот и захлопнула. Потому медленно, неохотно, по-ритуальному, как учат с детства, опустилась на колени и, сложив руки перед собой треугольником, склонила голову достаточно низко, чтобы ощутить лбом всю прохладу пола. Её сердце грохотало в висках. Колени дрожали.
— Хорошо, — ровно произнёс Куро. — Теперь пей.
Киёми взяла в руки чашу. На поверхности чая плавал лепесток красной камелии. Ноздрей достиг аромат риса, специй, дымка и чего-то тёплого, терпкого, мужского.
Прикрыв глаза Киёми сделала глоток. Второй. Третий…
Куро терпеливо ждал, не отводя от неё взгляда. Не моргая.
Ничего не произошло, лишь чаша опустела.
Киёми раскрыла глаза, свела брови над переносицей и поставила чашу обратно на столик.
— Всё? — буркнула она.
— Не совсем, — Куро покачал головой и взял её ладонь в свою руку.
Касание было неожиданным, холодным и уверенным.
Он перевернул её руку ладонью вверх. Провёл когтем, оставив маленькую царапину. На красноватой линии выступили блестящие бусины крови. Куро поднёс ладонь Киёми к губам и облизнул.
— Теперь я знаю твой вкус. Ты — не ядовита.
Киёми обескураженно замерла.
— И что теперь? — не поняла она, а Куро уже отпустил её руку.
— Теперь ты останешься на вторую ночь. Иными словами: ты проживёшь ещё одну ночь.
Куро поднялся, теперь он смотрел на Киёми сверху вниз.
— До следующего заката не пытайся бежать, пользоваться магией или чем-то ещё. Иначе я вновь свяжу тебя, но уже не магией.
Он сделал паузу, ожидая, когда лицо Киёми разгладится после сложных раздумий.
— Если хочешь стать сильнее, подчинись мне. Научись слушать. Тогда, потом, тебя будут слушаться даже хвосты.
Куро ушёл, оставив за собой запах можжевельника и чая, и что-то ещё, что отзывалось в Киёми где-то внизу живота — как зуд, как слабость, как голод.
Она моргнула. Провела пальцами по царапине.
— Он слизал кровь Киёми, — произнесла задумчиво. — И назвал это первым уроком?
2.1 Второй хвост
Сразу за храмовыми воротами начинался лес. Дикий, густой, полный неукротимых духов. Они выжидали, когда же Киёми покинет магическую защиту, выставленную Куро. Он видел и чувствовал их. Акари их тоже видела, но не ощущала столь явно, как её учитель.
— Слышишь что-нибудь? — спросил Куро остановившись под еловой аркой.
Киёми шла позади в кимоно охотницы. Одежды была лёгкой, с высокими разрезами, так что каждый шаг обнажал бедро почти до самых ягодиц. Не она выбирала такой наряд. Он лежал возле футона, когда Киёми проснулась. Она долго сверлила его взглядом, но, за неимением иного, пришлось надеть этот. В самом деле, не выходить же в нижней рубахе? И пусть Киёми надела единственно-предложенное кимоно, она всё ещё гадала — это вызов, или подарок?
— Киёми слышит, — она вздёрнула подбородок и сложила руки под грудью. — Шуршание листвы, пение птиц, скрип корней.
— Неверно, — отрезал Куро и обернулся. Его яркие глаза уставились на неё непроницаемым взглядом. — Ты слышишь звуки, доступные каждому.
— А должна? — Киёми насупилась.
— Желания.
Пока Киёми хмурилась, обдумывая услышанное, Куро подошёл к ней. Он встал так близко, что она почувствовала исходящий от его тела жар, смешанный с ароматом можжевельника и чего-то терпкого.
— Лисам не положено охотиться ушами. Пусть это сделают люди. Ты должна опираться на знания о том, чего хочет жертва. Только так можно поймать.