— Скажи мне, Киёми, чего ты хочешь?
— Ни-че-го, — процедила сквозь зубы.
— Лжёшь, — дыхание коснулось места, где шея встречается с плечом. — Хочешь, чтобы я прикоснулся? Положил руку на твоё бедро? Скользнул по шее, или пояснице?
Ладони Киёми пронзило горячей болью. По ногтям потекла кровь.
— Не хочу.
Он ещё раз обошёл её и теперь остановился лицом к лицу.
— Тогда скажи это моим глазам.
Киёми уставилась глаза в глаза. Её губы сами разомкнулись, а дыхание сорвало с них слова:
— Куро… пожалуйста…
Он мягко улыбнулся. Медленно сомкнул веки и разомкнул. Взял её лицо в ладони и поцеловал. Мягко. Горячо. Без разрешения. Без пощады. Так, что в ней зародилась и взорвалась настоящая буря. Киёми шагнула вперёд. Вцепилась руками в его плечи. Прижалась и выдохнула в его рот.
В этот же миг Куро отстранился. Точно и жёстко. Тогда, когда Киёми меньше всего ожидала такой шаг.
— Всё. Достаточно, — приказным тоном проговорил он. — Вторая ночь пройдена.
По хвосту Киёми прошла дрожь. Всё тело напряглось.
— Ты издеваешься? — зашипела она.
— Приручаю, — серьёзно проговорил Куро. — И ты почти готова.
Он исчез в тени, оставив её с разгорячённым телом, пульсирующими губами и мыслью, что впервые в жизни пришла в её голову: «я хочу мужчину, а не победу».
2.3 Второй хвост
Ночь, опустившаяся вокруг, была глухой и беспросветной. По крыше барабанил дождь. Из-за ширм тянуло ладаном, можжевельником и… Им.
Киёми не сразу поняла, что спит. Всё казалось слишком настоящим, слишком обыденным. Её кожи касалась лёгкая ткань, помещение пропиталось влагой, вместе с каждой, опустившейся на землю, дождевой каплей духота уходила, сменяясь на прохладу. Внизу живота Киёми ощущалась пульсация. Не от страха. Не от жара. Это было предвкушение.
Она лежала на футоне, но не в своей комнате. Вокруг — тёмные занавеси, тонкая рисовая ширма, за которой колыхался свет. Он шевелился, как оживший огонь. Отбрасывал тени, которые извивались, словно прикосновения невидимых рук.
— Ты звал Киёми? — прошептала она, хотя говорить не собиралась.
— Ты сама пришла, — отозвался Куро, выходя из-за ширмы.
Его штаны-хакама были завязаны столь низко, что каждый шаг обнажал напряжённую линию бёдер и узкую полоску чёрных волос, растущих под пупкой и спускающихся под ткань. Куро показался перед ней без кимоно, с обнажённой грудью и рельефным прессом. Кожа гладкая, словно отполированная лунным светом, а на ней — символы в виде лисьих хвостов, выгравированные магией. Они мерцали при каждом вдохе.
Куро смотрел на Киёми так, словно уже касался её.
— Это сон? — поинтересовалась она.
— Это ты, — ответил он и сел рядом с ней.
Его тепло обожгло её бок. Его пальцы коснулись её щеки и спустились к губам, заставить их дрогнуть от прикосновения.
— В тебе бурлит сила, но магия не покорится, пока ты сама не признаешь, чего хочешь.
— Киёми…
— Не говори…
— Я… — перебила Киёми.
Куро опустил палец на её губы и улыбнулся.
— Прислушайся к своим чувствам.
Он наклонился. Губы коснулись её шеи — горячо, осторожно, властно. Киёми выгнулась навстречу. Кожа покрылась мурашками. Кимоно на плечах разошлось слишком легко, словно ткань сама хотела освободить её тело. Ладонь Куро легла ей на талию, пальцы впились в кожу. Вторая — под бедро, приподнимая её, притягивая ближе. Он смотрел на неё так, словно ждал, даст ли взять себя.
Киёми не ответила. Вместо слов потянулась к нему, ощущая, как её тело предательски отзывается на каждый его жест.
— Куро…
Он навис над ней, и их тела соприкоснулись. Грудь к груди. Бёдра к бёдрам. Соски затвердели от желания. Между ног она почувствовала его — твёрдого, бархатистого, достаточно объёмного, чтобы прочувствовать каждой клеточкой, но не вскрикнуть от нестерпимой боли.
— Всё, что ты сейчас чувствуешь, твоё. Твоя магия. Твоё желание. Не мои.
Договорив он вошёл в неё. Не телом, а энергией. Потоком. Куро двигался словно через магическое прикосновение. Каждая волна заставляла Киёми содрогаться. Пальцы Куро скользили по её животу, постепенно и уверенно опускаясь всё ниже. Губы оставляли на груди следы, которые горели, словно угли.