Я чуть было не спустил на него своего внутреннего берсерка, но сдержался и сказал:
– Есть один цветок, который я обожаю. Венерина мухоловка.
Майлз заинтересованно закивал:
– Правда? А почему?
Я повернулся к нему:
– Потому что она охотится, а потом медленно и мучительно переваривает своих жертв.
Это заставило его заткнуться.
Наконец мы пришли к ущелью. На одной его стене ветер выточил из песчаника волнистые выступы – ни дать ни взять козырьки от солнца. Внизу мерно храпели четыре дракона – золотой, красный и два оранжевых. Свет Фрейи играл на их чешуе, крылья были плотно прижаты к змеиным телам. Из ноздрей при дыхании вылетали клубы белого дыма, похожие на ватные шарики. Другими словами, угрозы для жизни эти драконы не представляли. Набрать чешуи в нужных количествах, понял я, будет все равно что отобрать конфетку у ребенка.
– Ненавижу конфеты, – пробормотал я и стал спускаться по склону. К несчастью для меня, Майлз увязался следом.
Мы были уже на полпути вниз, когда кто-то кубарем скатился по дальнему склону.
Майлз заморгал:
– Эй, это ж Тор! И он…
Тор рванул прямо на драконов.
По-видимому, пинок Громовника и мертвого разбудит. Драконы громко зафыркали и проснулись. Вся их семейка немедленно переполошилась. Могучие крылья взметнулись, и четыре дракона с сердитыми воплями взмыли в небо.
Я бросился под ближайший каменный выступ.
– Ой, какие лапочки! – Майлз таращился на драконов, приставив ладонь козырьком ко лбу и показывая на них пальцем.
– Ты спятил?! – заорал я. – Прячься!
Майлз небрежно отмахнулся:
– Это ни к чему, мой друг. Драконы никогда не нападут на павшего благородного героя из Фолькванга. Это нарушило бы покой здешнего мира. Они просто полетают немного и снова уснут. – Тут на его физиономии промелькнуло беспокойство. – Хотя ты-то не относишься к избранным павшим воинам Фрейи. Так что, если драконы голодны и почуют тебя… Ой, смотри-ка! Редкое зрелище!
– Что?
– Как они изрыгают огонь.
Я едва успел прикрыться щитом, прежде чем оранжевые драконы промчались мимо моего укрытия, выдыхая пламя. Металл раскалился, однако я остался невредим. Драконы стали разворачиваться для второго захода.
– Так-то лучше! – обрадовался я, выпрыгнул из укрытия и рванул футболку на груди. Потом вспомнил, что я ее уже порвал, и перешел непосредственно к берсеркской боевой ярости.
Я бросился вниз, ко дну ущелья. Один из оранжевых драконов приземлился рядом со мной. Несколько метких ударов топором – и тварь навсегда вышла из строя. Пригнувшись, я пропустил над собой поток пламени из пасти второго оранжевого, потом метнулся вперед и отсек ему голову.
– А нечего небо коптить! – заорал я.
– Чувак! – вопил Майлз, спешно карабкаясь наверх. – Тебе нужен курс управления гневом!
– Иди сюда, научу!
Клюквенно-красный дракон испустил крик ярости и спикировал вниз, оказавшись слишком близко от меня. Это он напрасно. Одним ударом щита отправив зверюгу в нокаут, я разрубил ей череп напополам.
– Подходи-налетай! – взвыл я.
Последний дракон был самым большим. Когда он атаковал, меня едва не ослепил блеск его золотой чешуи. Я отступил в сторону, пропуская его, и запрыгнул ему на спину. Вместе мы взмыли прямо в омерзительное, пронизанное светом Фрейи небо. Дракон вертелся, взбрыкивал и переворачивался в воздухе, пытаясь меня сбросить. Я надавил дракону рукоятью топора плашмя на горло и изо всех сил потянул на себя. Дракон стал задыхаться и уперся когтями в топорище, но я держал крепко. Наконец ящер перестал дергаться, обмяк и медленно по спирали спланировал на дно ущелья.
Бабах! От падения драконьей туши в воздух поднялась туча песка.
– Аааааахррррр! – С торжествующим криком я спрыгнул с поверженного дракона и стал колотить топором о щит.
– Чувак… Ну ты даешь!
Я огляделся и обнаружил, что с кромки ущелья, отвесив челюсть, на меня таращится Майлз, а с ним за компанию – небольшая толпа ванахеймских воинов. Некоторые смущенно переминались с ноги на ногу и что-то бормотали.
Вперед протолкалась давешняя брюнетка в лифчике от купальника:
– Они… мертвы. – По ее щеке поползла слезинка.
Тут до меня дошло, что эти ребята, хоть формально и считаются павшими воинами, на самом деле ни единой битвы не видели, не говоря уж о том, чтобы сражаться.
– Ну да, мертвы, – осторожно согласился я. – Однако если бы им удалось сделать из меня барбекю, то умер бы я. Причем навсегда.
Девушка непонимающе уставилась на меня.
– Я же эйнхерий.
Девице это явно ничего не прояснило. Пришлось добавить:
– Если я умру за пределами Вальгаллы, то умру окончательно. А вот драконы другое дело – они же мифические существа. Они просто канули в Гиннунгагап и когда-нибудь возродятся.