— Ау! — Возмутился Ворчун, шлепнув его своим манипулятором по руке. — Скажи ему, кэп! Он своим манипулятором мне глаз повредить хочет.
Хан, получив шлепок по руке, испуганно отдернул руку и посмотрел на Владислава.
— Стоп, стоп, стоп! — Агент протянул руку между Ворчуном и ханом. — Все, Ворчун, будем считать, что знакомство состоялось. Ворчун! — он сменил тон. — Ты должен его понять, он ведь еще никогда не видел борткомпьютера, и поэтому для него это что-то абсолютно неизвестное. Так что будь полюбезнее.
Владислав повернулся к гостю и сказал, пряча улыбку:
— Великий хан, прости пожалуйста, он еще никогда не видел настоящего хана и поэтому необычайно груб. Я думаю, вы станете друзьями, — он снова взглянул на Ворчуна. — Ну а сейчас у нас мало времени, нам надо лететь к Святославу. Ты знаешь, где это?
— Конечно, знаю, — надулся Ворчун, взлетая, — я туда уже не раз летал вместе с Эстер.
— То есть как — летал вместе с Эстер? — оторопело спросил Владислав. — Зачем?
— Ну, — протянул Ворчун, взлетая, — она мне не докладывала.
Глубокий вздох заставил Владислава повернуться. Великий хан сидел, зажмурив глаза. Он с такой силой вцепился в подлокотники кресла, что костяшки его пальцев побелели.
— Кэп, — позвал Ворчун, внимательно изучая внешность хана. — Кэп, а что, это третий вариант вашего вида?
— То есть как это? — не понял Владислав.
— Ну, — пояснил Бонд 007. - Эстер мне объясняла… Есть мужчина — ты, и женщина — она, а вот это, — он изобразил округлость живота, — третий вид?
— Э… — Владислав открыл рот.
— А я знаю, — вдруг обрадованно заявил Ворчун. — Это "она".
— То есть как? С чего ты взял? — Владислав растерянно взглянул на Великого хана.
Тот приоткрыл один глаз, затем второй… и теперь сердитым взглядом молча буравил камеру борткомпьютера, все еще беззастенчиво разглядывавшего Свичара в упор.
— Ну, Эстер мне рассказывала, что в период размножения у самок…
— У женщин, — поправил его Владислав.
— Что? — переспросил Ворчун, развернув оба глаза к нему.
— Я говорю, у женщин, — повторил агент. — У людей они называются женщинами, самки — это о животных…
— Ну ладно, — неожиданно легко согласился Ворчун. — У женщин в период размножения растут животы, этакая камера, где идет сборка нового индивидума, — он сделал короткую паузу. — Вот как у нее, — Ворчун махнул в сторону Свичара.
Хан, внимательно слушавший разговор, начал медленно наливаться краской.
— Ах ты, мерзкая тварь! — забасил он, хватаясь за эфес меча. — Недостойное порождение прихоти Всевышнего! Говорящий стол с глазами! Насмешка природы! Как ты, исчадие ада, смеешь так разговаривать со мной, Великим ханом Когората?! Я заставлю тебя кровью смыть нанесенное оскорбление!
Хан наполовину выдернул свой меч из ножен, но Владислав успел положить свою руку ему на плечо.
— Не горячись, Великий хан, — он попытался разрядить обстановку. — Ворчун еще ребенок, ему нет еще и двух лет, и он не знает, как ему следует вести себя со взрослыми. Кроме меня, Эстер да еще пары человек, он никого не знает. Будь великодушен, хан, прости его.
— Ребенок, говоришь? — Хан сердито взглянул на него и с силой вбросил меч в ножны. — Это что же за родители должны быть у этого "ребенка"?
— Велика воля Всевышнего, и мир велик, хан; а родители его — люди. И сотворили они его по воле Всевышнего, так же, как вот этот меч когда-то, — Владислав кивнул на меч, рукоятку которого все еще сжимал Свичар.
Сравнение с мечом "королевской власти", казалось, убедило хана. Он снова уселся поудобней и с интересом начал разглядывать пульт управления, рядом с которым был вмонтирован Ворчун. Решив, что гроза миновала, Владислав обратился к компьютеру.
— Ворчун, — он выдержал паузу, — и мужчины, и женщины бывают разными, и у них разные тела. У кого-то больше, у кого-то меньше. Вот у тебя, например, тоже было несколько тел, но ты так и остался Ворчуном, борткомпьютером ЭВМ Бонд 007. Но называть мужчину женщиной или наоборот считается у людей оскорблением, понятно?
— Понятно, — вздохнул Ворчун (он все больше и больше имитировал человеческую манеру разговора). - А как я должен их различать? По этим, как их там, по вторичным половым признакам?
— Именно по ним, — согласно кивнул Владислав.
— Но ведь такой живот…
— Живот, большой или маленький, — перебил его Владислав, — не является признаком ни первичным, ни вторичным, по которому ты бы мог делать определения. Но об этом позже, прилетели уже.
Скуттер легонько тряхнуло, и он замер, вцепившись стойками шасси в покатый склон холма. Владислав открыл дверь, выпрыгнул наружу — и тут же, поскользнувшись, грохнулся на спину. Чертыхнувшись, он поднялся на ноги. В проеме люка показалась грузная фигура Свичара. Хан легко спрыгнул вниз — и, прежде чем Владислав успел его предупредить, хряпнулся задом об лед. Налетевший ветер бросил им в лицо колючую смесь песчаной пыли и ледяных иголок.
Агент поежился и бросил взгляд в черное звездное небо. Все еще ничего не понимая, он притопнул ногой. Весь склон холма был покрыт толстой ледяной коркой. Навстречу им уже спешило несколько человек с факелами и мечами наголо. Подойдя поближе, они вложили оружие в ножны, поздоровались и повели гостей вверх по склону. Владислав обратил внимание на странные приспособления, прикрепленные к их ногам. Видя любопытные взгляды то и дело поскальзывающихся Владислава и Свичара, один бородач пояснил:
— Это у нас к ногам такие подковы с крючьями привязаны, чтобы на льду не падать.
— Но откуда здесь лед? — Владислав повертел головой.
Бородач развел руками:
— А мы тут неподалеку несколько колодцев выкопали, ну и решили склоны полить, благо, что подморозило нынче.
Когда они поднялись по склону холма на вершину, им открылся вид на лагерь защитников. У подножия холма цепочками горели костры, освещая лагерь Святослава. По вершинам холмов тянулась линия укреплений, сделанных из связанных в рогатки кольев.
Склон холма, обращенный к лагерю защитников, не был полит водой, и здесь можно было относительно уверенно стоять на ногах. Святослав вышел из своего шатра в полном боевом облачении. Его доспехи, в отличие от тускло поблескивающих панцирей ратников, были богато украшены позолотой. Приглядевшись к нему внимательней, Владислав разглядел тонкие керамические пластинки, приклеенные к металлу. Поймав его взгляд, князь улыбнувшись, пояснил:
— Это наши мастера-оружейники такие ладят. Ни меч, ни стрела не берут такой панцирь. А ты, я смотрю, совсем без доспехов. Холопко, — позвал он, слегка обернувшись.
На его зов, словно из-под земли, вырос огромный широкоплечий детина с веснушчатым носом.
— Холопко, — Святослав кивнул на Владислава, — ну-ка подбери гостю доспехи, чтобы впору были.
Детина молча кивнул и, переваливаясь с ноги на ногу, ушел в направлении телег, стоящих поодаль.
— Пойдемте, я вам наши укрепления покажу. — Великий князь жестом пригласил следовать за ним.
Ратники раздвинули рогатки, и князь с гостями прошли к пушкам, вкопанным в склон.
— Вот здесь, — пояснил князь Святослав, махнув вниз рукой, — самое слабое место. Если враги пойдут в гору, мы их скинем. Между холмами, стоят пушки с рогатками. Если туда ударят, мы их отсюда прикрывать будем, пока они пушки да камнеметы заряжают. Ну и лучникам да пращникам работы хватит.
— А пороха у вас в достатке? — поинтересовался Владислав.
— Да хватает, — Святослав ухмыльнулся. — Мои пушкари тут еще кое-что придумали.
Они подошли к камнемету, возле которого грудой лежали сваленные булыжники.
— Вот чего удумали, поглядите, — он подошел к уложенным штабелями глиняным кувшинам, каждый из которых был размером с голову.
Осторожно взяв один из них, Великий князь показал его агенту. Круглый, как шар, кувшин имел маленькое узкое горлышко, залитое воском. Из воска наружу торчала бумажная трубка с черной начинкой внутри.
— Что это? — Свичар, которому надоело быть безмолвным свидетелем, решил, наконец, принять участие в разговоре.
— Это трубка со спрессованным порохом, — охотно пояснил Святослав. — А внутри еще полкувшина этого зелья. Мои пушкари говорят, что это вроде пушки, которую бросать можно. Как думаете, стрельнет?