Тот чертов стол.
Но есть и совсем идеальный вариант: убедить саму себя, а значит и всех, кого эта история касается, что для меня это действительно ничего не значит. Что получать удовольствие в моменте и потом не жалеть – нормально. И что это ничего не меняет.
Аминь.
Аутотренинг помогает настолько, что рабочий день, начавшийся, как третий круг на Американских горках, к обеду выравнивается до Колеса обозрения. Мы пересеклись в тесном кабинете, потом на совещании и еще дважды в коридоре, но я так и не провалилась на месте и не умерла от поразившей меня молнии. Тарелкин общается как всегда, в его голосе не появилось ни надменного мужского превосходства, ни пренебрежительности по отношению к легкодоступной девице.
Зря я ожидала от него худшего.
Но во всем виновата та его идиотская фраза, чтобы я не рассчитывала на большее. Неужели я реально похожа на ту, что станет обхаживать начальника, надеясь на теплое местечко? За столько лет мог бы и понять, что я совсем не из этой категории.
Но легкие обидки на начальника исчезают в рабочей суете.
От меня, как всегда, все хотят всё и сразу. Звонит телефон, горит кофемашина, сыплются письма. Еще и дурачок Виталик не вовремя со своим букетом. Я уже раз двадцать ему сказала, что не свободна, мне что, бутафорское кольцо на палец цеплять, чтобы он уже сдался? Несносный мальчишка.
Сегодня я настолько не настроена на милое воркование, что Виталик посылается далеко и надолго, получив от меня затрещину и угрозу, которую я тут же выполняю: оставляю на него жалобу и прошу заменить нам курьера.
Я терпела сколько могла.
И в суете дел и событий я окончательно расслабляюсь. Все стабильно, мир не перевернулся с ног на голову, продолжаем работать.
А потом Тарелкин сообщает, что мы едем на очередную встречу.
И теперь мы оказываемся вдвоем в машине, воздух вокруг накален до степени медиум прожарки, а я дрожу, как последняя дурочка. Притворяться, что ничего не было, легко было только в своей голове и на расстоянии двух вытянутых рук. В тесном салоне даже такой большой, крутой тачки, как у Тарелкина, категорически невыносимо.
– Включить кондиционер? – интересуется босс, а я вздрагиваю.
Как идиотка.
Но его голос так близко, что режет каждый нерв.
– Можно открыть окно? – пересохшим ртом еле выговариваю я.
– Запах еще стоит? – невзначай спрашивает Юрий Константинович, нажимая волшебную кнопочку, благодаря которой мое стекло ползет вниз.
Я не отвечаю, но нос практически высовываю наружу. Дело не в том запахе. Его уже давно нет. А вот запаха сигарет, которые босс вроде как бросил, слишком много. Это вызывает странную дрожь. Никогда не любила этот запах, а сейчас… Тоже не люблю. Но не люблю совсем по-другому. До спазма внизу живота.
– Наверное привык, – все же комментирует шеф.
Господи, дай мне выдержки пережить этот вечер.
Мы едем очень долго. Застреваем в пробке на проспекте, а потом со скоростью улитки ползем в потоке на кольцевой. Я пересчитываю все билборды по пути, а потом сама с собой играю в игру, сколько желтых машин проедет мимо. Все, лишь бы был повод не думать о смущающей близости мужчины, доведшего меня до оргазма прямо на рабочем столе.
Ресторан, в котором назначена встреча, оказывается за городом. К тому же частью целого комплекса.
Что мы тут делаем, боже?
Я выбираюсь из машины, едва Юрий Константинович притормаживает. Просто больше не в силах сидеть с ним в такой близости. И дышать его запахом. Стою возле пассажирской двери, разглядывая верхушки деревьев, окружающих комплекс, в который мы приехали, пока Тарелкин закрывает окна, глушит двигатель и выбирается вслед за мной.
– Материалы взяла? – на ходу интересуется шеф.
Я молча приподнимаю папку в руках. Мог бы и не спрашивать. Когда я его подводила?
Мы идем в сторону входа, сохраняя до сюра нелепую дистанцию. Между нашими плечами легко может влезть два тощих человека, а я по траектории скорее нацелилась на окно, чем дверь. Тело отказывается сокращать расстояние, словно боясь, что мы снова притянемся друг к другу и уже не разлепимся. Новая идиотская фобия.
– Добрый день, – нас встречает хостес: очередная девица совершенной красоты. Блондинка. Все, как шеф любит. – Вы бронировали?
– Да, стол на Тарелкина, – беру инициативу, шагая вперед. – Бронь была на 19:00, мы немного опоздали.
Девушка проверяет информацию на планшете, кивает и обращается ко мне:
– Вас уже ожидают, проходите.
Она проводит нас вглубь зала, а затем вереницей столов мы пробираемся к столику у окна. За ним, действительно, уже сидят двое представительных мужчин. Я уже привыкла оказываться в обществе пиджаков и не чувствую того смущения, что раньше.