«Мой дорогой Ватсон!
Дайте этому мальчишке полкроны за его труды и приходите как можно быстрее ко мне, в морг на Монтегю-стрит.
Шерлок Холмс»
Мальчишка, заспанный и взъерошенный, наверняка никогда еще в жизни не получал чаевые в таком размере. Но я испытал такое облегчение, что дал ему целую крону.
Через минуту я уже сидел в кэбе и погонял возницу, который опасался быстро ехать сквозь густой туман, превративший улицы Лондона в некое подобие прачечной. По счастью, у него был какой-то инстинкт, выводивший на верный путь, — как у почтового голубя. Не прошло много времени, когда я услышал:
— Дверь справа, хозяин. Потом прямо. Да смотрите, как бы вам не заехало по носу этой проклятой дверью.
Я ощупыо нашел дверь, вошел, пересек двор и оказался в морге, где за столом на возвышении увидел Холмса.
— Новая жертва, Ватсон, — сказал он мне вместо приветствия замогильным голосом.
Доктор Мюррей и слабоумный тоже присутствовали при сем: доктор стоял молча за столом, а Майкл-Пьер прислонился к стене с лицом, искаженным от страха.
Доктор Мюррей пребывал в каком-то оцепенении. Холмс поднял брови и резко спросил:
— Доктор Мюррей, как вы полагаете, доктору Ватсону не станет дурно?
— Нет, — ответил Мюррей и откинул покрывало.
В самом деле — то, что открылось моим глазам, вполне могло повлечь приступ дурноты. Едва ли можно было, сохраняя здравый рассудок, описать это жестоко изрезанное человеческое тело. Потрошитель жестоко исполосовал его с тем же дьявольским искусством. Нормы приличия не позволяют мне описывать в деталях содеянное им. Скажу только, что яше удержался и простонал:
— Но ведь у нее отсутствует одна грудь, Холмс!
Холмс мрачно кивнул.
— На этот раз наш безумец решил оставить ее себе — как трофей.
Созерцать это было выше моих сил. Я поторопился сойти с возвышения.
— Ради Бога, Холмс, — воскликнул я. — С этим чудовищем надо покончить немедленно.
— Вы не первый, кто выразил это желание, Ватсон.
— Скотланд-Ярд сможет чем-нибудь помочь вам в дальнейшем расследовании?
— Вам, Ватсон, скорее следовало бы спросить, — хмуро ответил он, — смогу ли я быть чем-то полезным Скотланд-Ярду? Боюсь, что нет.
Мы простились с доктором Мюрреем и со слабоумным и вышли на улицу, в туман. Меня передернуло при воспоминании об увиденном.
— Эта развалина, которая некогда была Майклом Осборном… Холмс, мне показалось, что он — словно преданный пес Мюррея, и ждал только знака, чтобы броситься исполнять какое-то грязное дело?
— Скорее, преданный пес, которому передался ужас хозяина. Относительно Майкла Осборна вы заблуждаетесь, Ватсон.
— Может быть, может быть.
Мне стоило труда подумать о чем-то еще.
— Вы догнали того посыльного, которого преследовали, Холмс?
— Несколько кварталов я гнался за ним, не отставая. Но он знает все закоулки и проходные дворы в Лондоне не хуже меня. Ему удалось уйти.
— А как вы провели остальное время, могу я поинтересоваться?
— Часть дня просидел в библиотеке на Боу-стрит, где пытался представить себе ход мыслей того безумца и найти в них определенную логику.
Холмс чуть ли не ощупью брел сквозь густую пелену тумана, а я держался за ним.
— Куда мы идем, Холмс?
— В одно место, тут, в Уайтчапеле. В библиотеке я начертил схему, Ватсон: отметил на карте района места всех убийств Потрошителя, которые нам известны. Я не один час размышлял над ней, и пришел к выводу, что у Потрошителя есть в центре круга, который получился на карте, какое-то прибежище, откуда он отправляется творить свои черные дела. Комната, квартира, словом, какой-то угол, где он переодевается перед убийством и куда возвращается после него.
— Это прибежище мы и разыскиваем сейчас?
— Вот именно. Поглядим, не помогут ли нам подметки наших башмаков, коли не помогла спинка кресла.
— По такому туману найти нам будет не просто.
— Разумеется, но есть и определенные обстоятельства, которые облегчат нам поиски. К примеру, я тщательно опросил бы свидетелей.
Слова его просто обескуражили меня.
— А я и понятия не имел, что есть какие-то свидетели, Холмс!