— Я готов рискнуть. К тому же он ко мне пока благоволит.
Физик некоторое время смотрел в пространство, вертя в пальцах карандаш.
— Очень интересная проблема. Мне она нравится, — просто сказал он. Нырнув в ящик стола, Дюваль достал огромный блокнот, самый большой из всех, какие доводилось видеть Стормгрену.
— Так, — начал он, что-то быстро записывая. — Я должен быть уверен, что в моем распоряжении все доступные факты. Расскажи мне все, что можешь, о комнате, где вы ведете свои беседы. Не упускай никаких деталей, сколь бы несущественными они ни казались.
Выслушав, француз перечитал свои записи, морща лоб.
— Это все, что ты можешь мне сообщить?
— Да.
Дюваль недовольно хмыкнул.
— Что с освещением? Ты сидишь в полной темноте? И как насчет отопления, вентиляции?
Стормгрен улыбнулся в ответ на хорошо знакомую вспышку раздражения.
— Светится весь потолок. Воздух, насколько понимаю, поступает через сетку громкоговорителя. Не знаю, куда он уходит; возможно, поток периодически меняет направление, но я этого не заметил. Не заметно никаких признаков обогревателей, но температура там всегда нормальная. Что касается летательного аппарата, который доставляет меня на корабль Кареллена, то в его кабине деталей не больше, чем в кабине лифта.
Несколько минут было тихо, физик исписывал блокнот замысловатыми микроскопическими значками. Вряд ли кто-то мог догадаться, что за этим все еще не покрытым морщинами лбом работает один из величайших умов мира, знаменитый холодной точностью в расчетах.
Затем Дюваль удовлетворенно кивнул, наклонился и направил карандаш на Стормгрена.
— Почему ты считаешь, Рикки, — спросил он, — что видеоэкран Кареллена, как ты его называешь, действительно является таковым? Не кажется ли куда более вероятным, что твой «видеоэкран»… не более чем одностороннее зеркало?
Стормгрену стало так досадно на самого себя, что несколько мгновений он сидел молча и вызывал в памяти прошлое. Изначально он никогда не подвергал сомнению историю Кареллена, но теперь вспомнил: Попечитель никогда и не говорил, что использует какую-либо телевизионную систему. Стормгрен просто воспринимал это как нечто самоочевидное; а это была психологическая ловушка, в которую он с легкостью угодил. Он попытался утешить себя мыслью, что в подобных обстоятельствах попался бы даже Дюваль.
— Если ты прав, — сказал он, — все, что мне нужно сделать, — разбить стекло…
Дюваль вздохнул.
— Сразу видно непрофессионала! Какова, по-твоему, вероятность, что оно сделано из материала, который удастся разбить без помощи взрывчатки? И даже если бы тебе это удалось — какова вероятность, что Кареллен дышит тем же воздухом, что и мы? Как вам обоим понравится, если он, скажем, процветает в атмосфере из хлора?
Стормгрен слегка побледнел.
— Ну так что же предлагаешь ты? — несколько раздраженно спросил он.
— Нужно все обдумать. Прежде всего надо выяснить, верна ли моя теория, и если да, то узнать что-либо о материале, из которого сделан экран. Я привлеку к работе лучших сотрудников. Кстати… Полагаю, ты носишь с собой портфель, когда посещаешь Попечителя? И полагаю, вот этот?
— Да.
— Он довольно маленький. Не мог бы ты обзавестись другим, глубиной по крайней мере в десять сантиметров, и пользоваться им, чтобы приучить Кареллена к его виду?
— Хорошо, — с сомнением проговорил Стормгрен. — Хочешь, чтобы я носил с собой замаскированную рентгеновскую установку?
Физик усмехнулся.
— Пока не знаю, но мы что-нибудь придумаем. Я скажу тебе, что и как, примерно через месяц. — Он негромко рассмеялся. — Знаешь, что мне все это напоминает?
— Да, — сразу же ответил Стормгрен, — те времена, когда ты собирал нелегальные радиоприемники во время немецкой оккупации.
На лице Дюваля отразилось разочарование.
— Что ж, видимо, я все-таки пару раз упоминал об этом раньше.
Облегченно вздохнув, Стормгрен положил на стол толстую пачку машинописных страниц.
— Слава богу, все наконец закончено, — сказал он. — Подумать только, что эти несколько сотен страниц содержат в себе будущее Европы.
Стормгрен бросил папку в портфель, заднюю стенку которого отделяло от черного прямоугольника экрана всего пятнадцать сантиметров. Время от времени пальцы нервно пробегали по замкам, но он не собирался нажимать потайную кнопку, пока не завершится беседа. Что-то могло пойти не так — хоть, по словам Дюваля, Кареллен не способен был ничего заметить, полной уверенности в этом не было.