— А стоит?
Питер будто не заметил этой реплики.
— На самом деле это не моя идея, — скромно уточнил он. — Я взял ее из рассказа Честертона. Допустим, Властелины скрывают тот факт, что им в действительности нечего скрывать?
— Не очень понимаю, — заинтересовался Стормгрен.
— Вот что я имею в виду, — с энтузиазмом продолжал ван Риберг. — Я думаю, что внешне они такие же, как и мы. Они понимают, что люди готовы смириться с тем, что ими правят существа, которых представляют себе… скажем так, совершенно чуждыми и сверхразумными. Но человечество вовсе не готово к тому, чтобы им правили существа, принадлежащие к тому же самому виду.
— Весьма остроумно, как и все ваши теории, — сказал Стормгрен. — Жаль, вы их не нумеруете, чтобы я мог за ними уследить. Что же касается возражений против этой…
Но тут ему сообщили о приходе Александра Уэйнрайта.
Интересно, о чем он сейчас думает? — размышлял Стормгрен. И связан ли как-то Уэйнрайт с теми похитителями? Сомнительно. Уэйнрайт, похоже, совершенно искренне выступал против насильственных методов. Теперь экстремисты были выведены из игры, и прошло бы немало времени, прежде чем мир услышал о них снова.
Глава Лиги Свободы молча слушал, пока ему зачитывали проект заявления. Стормгрен надеялся, что он оценит этот жест со стороны Кареллена. Всего через двенадцать часов людям предстояло узнать об обещании, сделанном их внукам.
— Пятьдесят лет, — задумчиво проговорил Уэйнрайт. — Слишком долго.
— Не для Кареллена и не для человечества, — ответил Стормгрен. Только теперь он начал понимать, какой тонкий ход сделали Властелины. Они получали желаемую передышку и выбивали почву из-под ног Лиги Свободы. Лига, разумеется, не капитулирует окончательно, но позиции ее пошатнутся серьезно.
Наверняка Уэйнрайт тоже это понял, так же как он должен был понять, что Кареллен продолжит наблюдать за ним. Почти ничего не сказав, он поспешно удалился; Стормгрен понял, что до конца срока его полномочий руководитель Лиги больше не появится в этом кабинете. Лига Свободы могла вновь стать досадной помехой, но это уже проблемы его преемника.
Кое-что способно излечить лишь время. Можно уничтожить зло, но ничего нельзя поделать с введенным в заблуждение добром.
— Вот он, — сказал Дюваль. — Совсем как новый.
— Спасибо, — ответил Стормгрен, тщательно разглядывая портфель. — А теперь, может быть, расскажешь, в чем, собственно, дело — и как мы намерены поступать дальше.
Ученого, похоже, куда больше интересовали собственные мысли.
— Чего я не могу понять, — проговорил он, — так это, почему у нас все так легко получилось. Будь я на месте Кар…
— Но ты не на его месте. Давай ближе к делу. Что мы все-таки нашли?
Дюваль пододвинул к нему ленту с показаниями самописца, которая, на взгляд Стормгрена, больше всего походила на сейсмограмму землетрясения средней силы.
— Видишь этот небольшой изгиб?
— Да. Что это?
— Кареллен собственной персоной.
— Боже! Ты уверен?
— Вполне разумное предположение. Он сидит, или стоит, или что уж он там делает, примерно в двух метрах по другую сторону экрана. Будь разрешение повыше, мы бы даже рассчитали его размеры.
Стормгрен со смешанными чувствами смотрел на едва заметный прогиб кривой. До сего момента не существовало никаких доказательств даже того, что Кареллен обладает материальным телом. Несмотря на то что свидетельство было лишь косвенным, Стормгрен принял его безоговорочно.
Его размышления нарушил голос физика:
— Нужно понимать, что по-настоящему односторонних зеркал не бывает. Анализируя данные, мы выяснили, что экран Кареллена пропускает свет в одну сторону примерно в сто раз лучше, чем в другую.
С видом фокусника, извлекающего из шляпы целый выводок кроликов, он сунул руку в ящик стола и достал предмет, напоминающий пистолет с гибким раструбом вместо ствола. Стормгрен про себя назвал его резиновым мушкетоном и не мог предположить, что это на самом деле.
Увидев его недоумение, Дюваль улыбнулся.
— Он вовсе не столь опасен, как выглядит. Все, что тебе нужно сделать, — приставить дуло к экрану и нажать на спуск. Он дает очень мощную вспышку, длящуюся пять секунд. За это время ты успеешь обвести помещение за экраном целиком. Света будет достаточно, чтобы ты смог все хорошо разглядеть.
— Это не повредит Кареллену?
— Нет, если ты не сразу направишь дуло в экран, а немного посветишь в сторону. Это даст ему время, чтобы приспособиться, — полагаю, его рефлексы не хуже нашего, а ослепить Попечителя никто не хочет.