— Могу дать вам только полчаса, — сказал старик. — Я обещал профессору Мартину починить спектроанализатор к шести вечера. Что вы хотите посмотреть?
— А что вы можете предложить?
— Десять планет, около пятидесяти спутников, несколько миллионов туманностей и несколько миллиардов звезд. Выбирайте.
— Многого нам за такое время все равно не увидеть, так что начнем… скажем, с туманности Андромеды.
Астроном посмотрел на часы, что-то подсчитал в уме и нажал несколько кнопок. Послышалось легкое гудение электромоторов, и свет вокруг потускнел.
— Куда смотреть? — спросила Дафна, которая не видела вокруг ничего, что хоть отдаленно напоминало телескоп.
— Садитесь за этот стол и смотрите в окуляр. Наводка на резкость — с помощью ручки справа.
Она уставилась на черный круг, по которому двигались звезды, причем так быстро, что превращались в тонкие светящиеся линии. Большой телескоп наверху поворачивался в поисках невероятно далекой цели. Внезапно картинка замерла, звезды приняли вид крошечных точек, а среди них парило нечто, нисколько не походившее на звезду.
Это трудно было описать, даже охватить взглядом. Подобно овалу из огненного тумана, края которого столь плавно переходили в окружающую черноту, что невозможно было понять, где они заканчивались, туманность Андромеды мерцала, словно призрак в облачении из звезд.
— Наши соседи, — тихо сказал Норман. — Ближайшая к нам вселенная — и все равно до нее настолько далеко, что свет, который ты видишь, начал свой путь еще до того, как на Земле появился человек.
— Но что это? — прошептала Дафна.
— Что ж, думаю, ты знаешь, что звезды собираются в большие шарообразные скопления — острова Вселенной, как их называют, — каждое из которых состоит из миллиардов солнц. Мы находимся внутри одного из таких скоплений — Млечного Пути. А это — другое скопление, самое близкое к нам. Оно слишком далеко, чтобы различить отдельные звезды, хотя с помощью более мощных телескопов это вполне возможно. Кроме него существуют и миллионы других галактик.
— С планетами, как Земля?
— Кто знает. С такого расстояния нельзя увидеть Солнце, а о планетах и говорить нечего. Но полагаю, что они там есть, и не исключено, что на нескольких из них существует жизнь. Интересно, удастся ли нам когда-либо это узнать? Но давай-ка вернемся поближе к дому — у нас не так много времени.
Эти полчаса стали для Дафны настоящим откровением. Над ее головой, посреди безмолвной пыльной равнины, огромный телескоп обшаривал небо, собирая чудеса по всей Вселенной и представляя их ее взору. Прекрасные созвездия разноцветных солнц, сверкающие, подобно драгоценным камням, всеми оттенками радуги; облака светящегося тумана, принимающие под воздействием непостижимых сил причудливые формы; Юпитер с его семейством спутников; и, пожалуй, самое чудесное — Сатурн, безмятежно парящий в окружении колец, словно замысловатое произведение ювелира, а не планета в восемь раз больше Земли…
Ей стало понятно, какая сила когда-то тянула астрономов в горы, к чистому небу, а теперь — сюда, на Луну.
Внешние двери подземного гаража медленно открылись, и автобус начал подниматься по крутому пандусу, ведшему на поверхность Луны. Дафну долго удивляло, что единственным транспортным средством на Луне было нечто столь старомодное, как автобус, но, как и многое здесь, после надлежащего объяснения все выглядело вполне логично. Ракеты — слишком дорогой способ преодолеть всего несколько сотен километров, а так как атмосфера отсутствовала, то и о воздушном транспорте, естественно, не могло быть и речи.
Если быть точным, машина представляла собой не просто автобус, а нечто вроде передвижного отеля, где со всеми удобствами больше недели мог жить не один десяток человек. Длиной примерно тринадцать метров, машина передвигалась на двух парах гусениц, приводимых в движение мощными электродвигателями. Водитель сидел в небольшой приподнятой кабине спереди, а пассажирское отделение было оборудовано комфортабельными креслами, которые на ночь превращались в койки. В задней части находились кухня, кладовая и даже маленькая душевая.
Дафна посмотрела, кто еще едет с ними. Кроме Мартинов в машине ехали десять пассажиров, большинство из которых — как Норман — были учеными, отправляющимися принять вахту на Второй базе. Она знали их всех если не по имени, то в лицо, так что, похоже, компания собралась неплохая.