— Полагаю, вся эта таинственность ради того, чтобы Федерация не украла эту идею — иначе она сумеет вас обогнать.
Директор слегка смутился и не стал отвечать прямо. Поднявшись, он сделал рукой неопределенный жест.
— Это все, джентльмены. Надеюсь, ваше путешествие обратно в Альпы будет приятным. И пожалуйста, попросите друзей держаться подальше от этих мест.
— Спасибо, что были так откровенны, — поблагодарил Джеймисон, когда они уже поворачивались, чтобы уйти. — Мы никому ни о чем не расскажем. Но узнать правду было крайне интересно, ведь ходит масса слухов.
— Например?
— Мы-то, честно сказать, думали, что здесь урановая шахта, о которой столько разговоров.
Директор от души рассмеялся.
— Не слишком-то похоже на шахту.
— Вы правы. Что ж, до свидания.
— Всего доброго.
После того как Джеймисон и Уилер ушли, директор какое-то время продолжал стоять в мрачном молчании, а затем нажал кнопку связи с секретарем.
— Вы все записали?
— Да.
— Они славные ребята, и мне даже немного стыдно. Но если бы мы просто отправили их отсюда, пошли бы новые толки, и в итоге они с коллегами могли бы докопаться до истины. Теперь же их любопытство удовлетворено, и они будут молчать, тем более что эти парни, похоже, из тех, кто держит слово. Грязный трюк, зато, думаю, сработает.
Секретарь с уважением посмотрел на директора.
— Знаете, шеф, порой вы напоминаете мне того древнеримского политика… ну, вы понимаете, о ком я.
— Полагаю, Макиавелли… хотя он жил несколько позже, чем древние римляне. Кстати, наши экраны зафиксировали их появление?
— Да, тревога сработала как положено.
— Отлично! Значит, усиливать меры предосторожности незачем. Единственное, что мы могли бы предпринять, — публично объявить, что эта часть Луны является запретной зоной, но нам меньше всего хотелось бы привлекать к себе внимание.
— Как насчет людей из обсерватории? Могут заявиться и новые гости.
— Еще раз свяжемся с Маклорином и попросим его усмирить любителей самодеятельных экспедиций. Он, конечно, совсем не прост, но, думаю, послушается. А теперь займемся отчетом.
Джеймисон и Уилер не стали возвращаться прямо в обсерваторию: там их ждали не раньше чем через несколько дней, а на Луне оставалось еще множество неисследованных уголков. Визит в купол стал для них чем-то вроде разрядки накопившегося напряжения. Им открылась тайна, что всегда возбуждает, впрочем — тайна не настолько захватывающая, как они ожидали.
— Ну, куда теперь? — спросил Уилер, когда купол скрылся за горизонтом.
Джеймисон достал крупномасштабную фотографическую карту Моря Дождей и ткнул в нее пальцем.
— Сейчас мы находимся здесь. Я намерен описать круг, чтобы показать тебе лунный пейзаж во всей красе. До Залива Радуги всего три сотни километров по относительно ровной местности, и я направляюсь в ту сторону. Когда доберемся туда, поедем на север, пока не достигнем края равнины, а затем через горы обратно в обсерваторию. Будем дома завтра или послезавтра.
Почти четыре часа, пока Джеймисон вел трактор через Море Дождей, за иллюминаторами плыл однообразный ландшафт. Время от времени они проезжали мимо низких хребтов и маленьких кратеров высотой всего в сотню-другую метров, но бо́льшую часть пути местность была почти ровной.
Вскоре Уилер перестал обращать внимание на окружающую обстановку и попытался читать, но из-за тряски ему пришлось отказаться от этой идеи. В любом случае, единственной книгой в тракторе была «Динамика множественных звездных систем» Маклорина, а сейчас как-никак был короткий, но отпуск.
— Сид, — неожиданно спросил Уилер. — Что ты думаешь насчет Федерации? Ты же с многими оттуда встречался.
— Да, и они мне понравились. Жаль, что тебя не было, когда улетела последняя группа. В обсерватории их гостило человек десять, изучали оснастку телескопа. Хотят построить сорокаметровый рефлектор на одном из спутников Сатурна.
— Дело полезное. Я всегда говорил, что здесь мы слишком близко к Солнцу. Но, возвращаясь к теме… по твоим ощущениям, они готовы начать войну с Землей?
— Трудно сказать. Они вели себя крайне открыто и дружелюбно, но мы ведь с ними ученые, так что найти общий язык было несложно. Будь мы политиками или государственными служащими — все могло бы быть иначе.
— Черт побери, мы и есть государственные служащие! Кто платит нам зарплату?