Я отправился в дальний конец шахты, где вагонетки загружались горной породой, Оскар же направился в противоположный конец, где они останавливались для сцепки и отправки по лебедке наружу.
Очередная партия земли с крупицами юнония начала наполнять вагонетку с конвейера, идущего над моей головой. Дождавшись, когда она наполниться больше, чем наполовину, я, сделав глубокий вдох, прыгнул внутрь, не забыв перед этим приклеить фантик. Тяжелая земляная порода начала покрывать мое тело. Я даже почувствовал, как несколько увесистых камней прилетели по мне, слегка перебив дыхание. Спустя полминуты вагонетка начала движение по рельсам в сторону Оскара. Добравшись до места я услышал как он постучал по корпусу и тихо произнес:
— Ты здесь?
— Угу. — гулким мычанием вымолвил я.
— Отлично! Поднимайся наверх и жди меня, я прибуду со следующей партией.
Через мгновенье раздался металлический лязг и я ощутил небольшой толчок. Вагонетка сцепилась с лебедкой и медленно направилась наверх. Все это время я лежал, усыпанный землей и не имея возможности нормально вздохнуть. Земля сдавливала мою грудь, а ее запах, кажется, еще долго будет преследовать меня в моих кошмарах. Выбравшись на поверхность я стал ожидать прибытия Оскара. Делая короткие вздохи я неподвижно лежал в ожидании того, что меня скоро вызволят из самовольного погребения, как вдруг мне послышались приближающиеся шаги. Это был страж. Мое дыхание предательски участилось, воздуха совсем не хватало, но я упрямо продолжал придерживаться плана и не издавал ни звука. Модрок обходил территорию и осматривался. Я чувствовал, как он приближался ко мне. Сердце было готово разорвать грудную клетку и вырваться наружу от страха. Напряжение нарастало каждую секунду и окутало все мое тело. Модрок остановился возле моей вагонетки… Я ощутил, как моя душа ушла в пятки. Он провёл по ней дубинкой и пару раз ударил ею по боковой стороне. В тот момент я мысленно попрощался со своей свободой и даже жизнью. Стояла невыносимая тишина, которая, казалось, длилась целую вечность. Страж не сходил с места. Я чувствовал, как он пристально разглядывает вагонетку и не понимал, что могло привлечь его внимание. Но в следующую минуту я вновь услышал, как он начал делать шаги. С каждой секундой тяжелая поступь модрокского стража отдалялась от меня. Мое волнение потихоньку отступало, дыхание пришло в норму. — «Пронесло!» — подумал я с облегчением. Спустя еще пару минут я почувствовал легкий удар о корпус вагонетки, отчего слегка вздрогнул.
— Живой? — спросил Оскар. Я тут же отбросил землю и вырвался наружу, жадно пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха.
— Живой! — тихо произнес он с радостью. Выбравшись, мы с ним бегом направились к стене. До свободы оставались считанные метры. Оскар взял меня за руку и зажмурив глаза, что есть сил, мы шагнули сквозь нее…
Мы с Оскаром переглянулись, затем посмотрели на себя. Не веря в происходящее, мы начали ощупывать себя, дабы убедиться, что мы еще живы.
— Получилось! — едва слышно сказал он, с лицом застывшим от удивления.
— Получилось! — повторил я с восторгом. — Оскар, у нас получилось! — я не мог нарадоваться нашему успеху, но понимал, что все трудности еще ждут нас впереди.
— Побежали. — поторопил я его. Но он лишь стоял, как вкопанный.
— Оскар! — окрикнул его я, пытаясь вернуть в реальность. Но он все также стоял неподвижно. — Оскар, нам нужно бежать! — крикнул я, одернув его за плечо. Он лишь посмотрел на меня с легкой улыбкой и произнес:
— Я хочу запомнить этот момент на всю оставшуюся жизнь… — эти его слова заставили меня задуматься о том, что только что произошло. Оскар никогда не выходил за периметр колонии. Два метра, которые всю жизнь отделяли его от свободы, были для него так близко и одновременно так далеко. Возможно, в этот момент, его разум еще не до конца понимал случившегося.
От одной этой мысли мне стало так грустно, что в горле образовался ком, который вот-вот выдавил бы на моих глазах скупую мужскую слезу, но я сдержался.
— Теперь мы можем идти. — с удивительно спокойным, но в тот же момент радостным голосом, сказал он. После чего мы бегом направились к северу от колонии в сторону пика Мондван.
После нескольких минут интенсивного бега мое дыхание перебилось, дышать было трудно, и я остановился, чтобы сделать передышку. Мои легкие сгорали изнутри, каждый вдох отдавался жгучей болью по всей груди. Оскар замедлил бег вместе со мной. Он тоже тяжело дышал. Мы совсем не уделяли внимание своей физической подготовке пока жили в колонии, но, как показывает практика, это было необходимо. Мы пробежали меньше километра и уже выбились из сил, что же будет дальше? — спросил я себя. Но назад пути уже не было, да и мысли возвращаться обратно мы не допускали совсем. Уж лучше умереть свободным, чем жить как раб. — подумал я. Нужно было, во что бы то ни стало, бежать, идти, ползти вперед! Оскар подбодрил меня, сказав, что первый забег всегда самый сложный и что дальше будет легче, стоит только организму немного привыкнуть. Хотелось бы в это верить, но что-то подсказывало мне, что дальше будет только тяжелее. В любом случае нам было жизненно необходимо продолжать путь. Набрав полную грудь воздуха, мы побежали вновь. Как оказалось Оскар был прав и на этот раз мы пробежали куда больше, чем я бы мог подумать. Это придало нам сил и уверенности. К окончанию нашей смены мы сорвали с себя браслеты. Выкинув их, мы ускорили бег, чтобы быть как можно дальше от точки последнего сигнала, когда модрокские стражи поднимут тревогу и выйдут на поиски.