— Я тут первый день и совсем ничего не знаю. У меня нет знакомых, друзей, родственников и вообще кого-либо. Поэтому я не отказываюсь от любой помощи и возможности что-то заработать.
— Ты быстро свыкнешься. — успокоила она меня. — Сан-Аламендо хоть и большая песочница, но новобранцам, вроде тебя, здесь есть чем заняться и к чему стремиться. Без крова и чашечки та́пуки не останешься!
— Чашечки чего?
— Та́пука — супчик из подножного корма. — посмеявшись ответила она.
— Звучит удручающе…
— Да ладно тебе, все не так уж и плохо. Просто готовлю тебя к реалиям жизни в нашем городе.
— Сан-Аламендо говоришь?
— Ну да. А ты что не знал, куда направляешься?
— Понятия не имел. — ответил я едва сдерживая смех.
— Это ж насколько нужно быть отчаянным?! Да ты просто псих.
— Да уж, лучше и не скажешь. Когда я могу приступить к работе?
— Ценю твой напор, но для начала мне нужно хотя бы понять, что ты из себя представляешь.
— Я в отчаянном положении, в городе, название которого узнал минуту назад. Из всех людей, дольше всех я знаком с тобой. Так что мне не пристало выбирать себе занятие по душе и я возьмусь за любую работу, если она, конечно, не противоречит закону.
— Ладно, убедил. Поработаешь первое время курьером. Работа непыльная, платит буду за каждый выполненный заказ.
— Наличными?! — тут же спросил я.
— Ах, да, совсем забыла. Придется наличными, раз уж у тебя нет социального айди. В таком случае будешь получать оплату на руки в конце рабочего дня.
— Благодарю.
— Пока не за что. Мне еще надо достать тебе интерфон для связи.
— Это та штуковина, которая крепится на руку? — спросил я.
— А ты быстро схватываешь! Все не так уж и безнадежно. — сказала она с ухмылкой. — Да, это и есть та штуковина, которую все мы носим на руке. Без этой погремушки ты не сможешь выполнять заказы и ориентироваться в городе. Завтра достану тебе его, а стоимость вычту из твой зарплаты.
— А где твой интерфон? — спросил я, увидев, что на ее запястье ничего не было.
— Лежит на тумбочке. Не круглые же сутки с ним ходить.
— Ну да, ты права. Слушай, даже не знаю, как тебя отблагодарить…
— Не стоит. Лучшей благодарностью будет выполненная работа… Качественно выполненная работа. — уточнила она.
— Можешь на меня рассчитывать!
— Очень на это надеюсь. Приходи завтра в обед. Я буду здесь, принесу интерфон и настрою его под тебя.
— Хорошо. — ответил я.
— На сегодня всё, можешь идти. — сказала она мне, указывая взглядом на дверь.
— Кх-м. Эмм… — промычал я, с недоумением посмотрев на нее.
— Да чтоб тебя! Негде ночевать?
— Ну а ты как думаешь? — с улыбкой ответил я.
— Ладно, можешь переночевать здесь, но как только накопишь достаточно денег — сними себе комнату.
— Само собой!
— В подсобке есть койка, можешь спать на ней. На кухне есть холодильник, можешь брать, что угодно. Не держать же мне тебя здесь голодным.
— Спасибо большущее! Я не подведу.
— Но учти, если что пропадет или решишь меня обокрасть, то найду и четвертую!
— Ахах, заметано!
— Я знаю Илиду очень давно и верю ей. Она не ошибается в людях. Надеюсь и на этот раз тоже.
— Я очень ценю твое доверие. — сказал я Анике.
— Сначала заслужи его. — строго, но с очень добрым тоном, сказала она.
— Я постараюсь.
— Ладно, можешь перекусить и ложиться спать, как захочешь. Я скоро закрою мастерскую. Ключи оставлю здесь. Утром вернусь.
— Хорошо! Спокойной ночи. — ответил я.
— И тебе! — сказала Илида и покинула мастерскую. А я, по традиции, остался наедине со своими мыслями. Радовало одно — здесь у меня с первого дня появилось хоть какое-то понимание, что делать дальше и как быть, пока портал вновь не отправит меня в другой мир.
3.1
На часах было девять утра. Моя первая ночь в новом мире прошла очень тяжело. Не могу сказать, что не выспался, но после пробуждения было совсем уж не по себе. Всю ночь мне снились модроки, как будто мы с Оскаром не смогли от них убежать и попали обратно в плен. Снилось, будто нас пытают импульсными разрядами за попытку побега, а затем, волокут вдоль отсеков с заключенными, прямиком в карцер. Ночью было довольно тепло, но я все равно ощущал холод, которым были пропитаны стены одиночной камеры. Во сне я слышал, как мой друг кричал от боли. Его крик доносился из другого конца блока и словно растворялся, доходя до моих ушей. От этого я и сам не мог сдержаться, чтобы не закричать. Не знаю, слышал ли кто-то мои крики наяву, но надеюсь, я не распугал кого-то из соседей. Несколько раз я просыпался от кошмаров и с трудом засыпал обратно. Сдается мне, что эти сны будут преследовать меня еще очень долго, если не всю оставшуюся жизнь. Оскар… Я так скучаю по тебе, дружище. Уверен, ты сейчас в лучшем месте.