— И отчего же ты бежишь? — продолжила она недовольным тоном.
— Я и сам не знаю. Наверное от самого себя… — попытался я отшутиться, но мои слова только разозлили её.
— Ты похож на людей из племени плавающих земель! Такой же бледнокожий, худой и с хищным взглядом. Что ты здесь ищешь?
— Илана, будь повежливее с нашим гостем. — вдруг вступился за меня тот самый мужчина.
— В прошлый раз нам дорого это обошлось. — проворчала она, уходя в свое жилище.
— Меня зовут Фафау. — представился он и протянул мне руку. — Илана с недоверием относится к чужеземцам. — голос его был негромким и вежливым.
— Рад знакомству!
— Эдлен, ты не похож на человека, проделавшего долгий путь.
— Я хорошо выспался перед тем как попасть к вам. — улыбнувшись ответил я.
— Ты наверняка очень голодный. — вежливо перевёл он тему.
— Не буду скромничать — есть такое. Путь был долгим, а еды не осталось совсем.
— Тогда тебе точно следует отведать чего-нибудь сытного и горячего. Пойдём со мной в мой скромный дом. Моя жена приготовит тебе поесть. — жители лесной деревушки провожали меня взглядом. Кто-то кивал мне головой в знак приветствия, а кто-то даже махал рукой. Все они улыбались и о чем-то шептались друг с другом.
— Буду тебе очень признателен. — ответил я. Я был таким голодным, что даже не допускал мысли отказаться от такого предложения, даже если оно было всего лишь проявлением вежливости. Мой новый друг пошёл вперёд, я пошёл следом за ним.
Жилище Фафау было одним из наземных, круглых домов. Внутри пахло дымком, сушеными травами и чем-то тёплым и пряным. В углу тлел небольшой очаг, а над ним на треноге висел глиняный горшок. Жена Фафау по имени Нила, молча улыбнулась мне и жестом пригласила сесть на лежанку за невысокий стол, покрытую мягкими шкурами.
Еда была простой, но для меня, изголодавшегося странника, показалась настоящим пиром. Нила подала мне плоскую лепешку из перемолотых кореньев, запеченную на камне, и миску густого варева. В нем плавали кусочки нежного белого мяса (позже я узнал, что это было мясо речной черепахи), коренья, пахнущие имбирем и странные, хрустящие стручки. На вкус это было одновременно и сладко, и пряно, и дымно. Я ел, стараясь не показать свой волчий аппетит, и чувствовал, как тепло и сытость растекаются по телу, растворяя остатки напряжения. Фафау с улыбкой наблюдал за мной, попивая что-то темно-янтарное из резной чаши.
— Твоя дорога была трудной, — сказал он негромко, скорее констатируя факт, чем спрашивая. — Спи сегодня. А завтрашний день покажет нам дорогу.
Они выделили мне угол в своем доме, обустроив его с максимальной заботой и деталями к мелочам. Засыпая под тихий шепот ночного леса, я почувствовал спокойствие и умиротворение. Все вокруг казалось идеальным, но меня это совсем не настораживало.
День неторопливо сменялся другим. Я не знал, когда ждать портала и поэтому, как всегда, отдался волю случая. Я пытался привыкнуть к их быту и ритму жизни, но получалось у меня с трудом. Поначалу я был обузой. Мои городские руки плохо слушались, когда я пытался плести сеть или наточить кремневый наконечник. Ребятишки деревни, сначала стесняясь, а потом с возрастающим интересом, наблюдали за моими неуклюжими попытками. Но смех их был добрым, а помощь — всегда искренней.
Илана, та самая ворчливая женщина, оказалась очень мудрым человеком и искусной собирательницей. Она знала об окружающему лесе практически все. Видя мою полную беспомощность в том, что касалось растений, она подошла ко мне через пару дней и без лишних слов ткнула веткой в невзрачный куст у края поляны.
— Это «сонная ягода». — Одна — усыпит мелкую дичь. Две — усыпят тебя. А вот это, — указала она на небольшой зелёный побег, — «огонь-корень». Высуши, измельчи и смешай с трутом. Один удар камнем и сможешь добыть искру, развести огонь. Ты ведь не хочешь жевать сырое мясо, как щенок? — Я поднял на неё взгляд и улыбнулся. Она слегка улыбнулась мне в ответ, словно пытаясь не показывать свое большое доброе сердце.
С этого началось мое обучение. Я потихоньку привыкал к новому миру. Каждый день Илана водила меня по опушке, и ее ворчание превращалось в неторопливый, бесценный урок. Она учила меня распознавать растения, по капле смолы на коре находить дерево, дающее лучший клей; по запаху отличать съедобный гриб от ядовитого двойника. Ее суровость была обманчива — в ней скрывалась огромная, терпеливая забота о глуповатом, но старательном ученике. Я научился собирать сочные клубни, сладкие ягоды и листья, которые, будучи заварены, снимали усталость лучше любого напитка из моего прошлого мира.