Вода давно манит его, ещё с детства. А теперь, когда Нертус ушла от него обратно в воду, из которой в мир и приходит всё живое, так и подавно.
Ньёрд часто задаёт себе вопрос: почему? Неужели он до сих пор в подсознательном отчаянии пытается найти Нертус? Ищет её денно и нощно и так никогда и не находит.
Эгир, старый-добрый друг, часто скрашивающий ему часы одинокого плавания, смотрит с печальным сожалением. Иногда Ньёрду кажется, что он понимает его даже лучше, чем он сам.
«Она не вернётся», — так и читается в глазах морского великана, и Ньёрд спешит отвести взгляд.
Он знает это. Но всё равно ничего не может поделать с тем зовом, что каждый раз ведёт его за собой в воду. Гонит прочь с суши, оттуда, где остаётся всё его хозяйство и их с Нертус дети.
Даже они, последние напоминания о давно ушедшей матери, не могут надолго удержать Ньёрда.
Быть может, тогда это сможет сделать новая жена?
Скади холодна и неприступна. Их брак — чистая случайность и такая же чистая формальность. Ньёрд поначалу думает, что ничего из этого не получится, однако…
Норны прядут для него другую нить. И сплетают две дороги в одну. И Скади, холодная, неприступная Скади, навсегда поселяется в сердце Ньёрда.
Он влюбляется в неё неожиданно даже для самого себя. Она наполняет его сердце смыслом так же, как когда-то его наполняла Нертус. Вот только не везёт всё равно вану-мореходу: Нертус, любящая его взаимно, навсегда покидает своего мужа и брата, в то время как Скади остаётся рядом, но она не любит Ньёрда.
В конце концов, она и вовсе возвращается в свой чертог. Не навсегда, конечно, но тем не менее дом её случайного мужа тягостен и неприятен ей. В нём она не чувствует себя дома, чувствует в нём себя чужой, а потому считает лучшим вернуться в пустынный дом своего отца.
Какая, в конце концов, разница, где коротать одинокие дни: в пустом отчем доме или в доме мужа, вечно пропадающего в море?
Ведь Ньёрд снова и снова чувствует этот зов морских глубин.
Вода манит его и успокаивает. Исцеляет израненное сердце. Тихо и плавно идёт корабль по волнам под песни дочерей ворчливой Ран, и душа Ньёрда устремляется следом за ними. Нет ни покоя, ни утешения вану-мореходу, но вода и морской ветер гонят прочь гнетущие печали.
И каждый раз возвращаясь домой, на сушу, Ньёрд надеется, что там его будут ждать и встречать. Он надеется, что настанет тот день, когда вечные поиски завершатся успехом, и сойдя на берег, он получит своё сокровище и свою награду.
Объятия и поцелуи любимой женщины, что скучала по нему, ожидая его. И думая об этом, всё чаще и чаще Ньёрд представляет, что такой женщиной будет именно Скади, а не навсегда ушедшая в воды Нертус.
========== Вопрос 2 ==========
Комментарий к Вопрос 2
«Расскажи о матери Фрейра и Фрейи»
Нертус прекрасна в своём воплощении. Она — любовь и добро, плодородие и жизнь, чистота. Везде, где она проходит, смерть отступает, и новый цикл начинается.
С маленького семечка, из которого прорастёт могучее дерево; с крошечной пульсации жизни, из которой на свет появится дитя.
Нертус — радость и надежда. Люди любят и чтят её, почитают благодетельницу и подательницу жизни. Всё, что связано с ней, священно и непорочно, прекрасно и не может быть осквернено. Её превозносят на самую вершину и называют великой матерью, и любят её действительно как мать.
Ньёрд, её брат и супруг, всегда пребывает в её тени. Но он никогда не противится этому и не возмущается. Наоборот, глядя на прекрасную сестру и супругу, он восхищается ею не меньше, чем смертные, и из раз в раз приносит ей изысканные дары.
Нертус на это всегда смеётся чистым звонким, словно ручей, смехом и обвивает тонкими белыми руками могучую шею. Ньёрд в такие моменты всегда затаивает дыхание и не смеет прикоснуться к прекрасному в ответ.
Он вообще считает, что касаться Нертус — страшнейшее из всех преступлений. Кощунство, от которого не очиститься и не откупиться. Она, однако, переубеждает своего прекрасного брата и супруга в обратном и сама накрывает его губы своими.
«Ты часть меня. А я часть тебя»
Поцелуи Нертус всегда сладки. Они словно наполняют силой и жизнью. Она словно даже через них дарует своё благословение и одобрение, когда её пальцы скользят ниже, а сильные руки Ньёрда сжимают мягкие женские округлости.
Нертус ведь всё-таки в первую очередь подательница жизнь и мать-родительница.
И в общем-то, это вопрос времени, когда она вместе с Ньёрдом зачинает в своей утробе новую жизнь. И даже не одну.
С крошечной пульсации жизни на свет появится их общее дитя. Даже если это будет последнее чудо, что доведётся сотворить прекрасной угасающей Нертус.
========== Вопрос 3 ==========
Комментарий к Вопрос 3
Текст на первоапрельский ивент, где божества - дети
Ньёрд ещё с раннего детства знал: он — мужчина, и его главная задача защищать свой дом и добывать еду, чтобы прокормить и себя, и сестру. К охоте у него никогда не лежала душа, но вот вода манила к себе, тянула, и Ньёрд научился корабельному делу быстрее, чем взял в руки боевую секиру и пошёл с другими мужчинами в свой первый поход.
Нертус, его любимая трудолюбивая сестра, вместе со служанками хлопотала по дому, вела хозяйство и занималась в поле, в то время как её брат надолго уходил на рыбалку, бесстрашно выходя в море.
Они были ещё детьми, когда остались одни, без родителей, а потому повзрослеть им пришлось намного быстрее срока.
Ему едва минует двенадцать зим, а у него уже огрубевшие от постоянных мозолей руки, обветрившееся от солёных морских ветров лицо, хотя его губы ещё не тронуты даже юношеским пушком, и извечная складка над переносицей от постоянно нахмуренных бровей. Суровый взгляд и железная хватка, бесстрашие, с которым он выходит в море, и непоколебимость — Ньёрд, ещё по сути мальчишка, уже давно превращается в доблестного мужа.
Он выходит неисчислимый раз на рыбалку в море. Его воды спокойны, а дующие с берега ветра не сулят непогоды. Ньёрд щурится, вглядываясь вдаль, и серьёзно кивает сам себе: рыбалка должна быть удачной, ничто не должно пойти не так.
Лодчонка легко скользит по водной глади. Ньёрд с усердием налегает на вёсла, что с тихим хлюпом разгоняют воду. Судёнышко плавно идёт вперёд, всё дальше и дальше отдаляясь от берега, и лишь когда он окончательно скрывается из виду, Ньёрд отпускает вёсла и выбрасывает за борт сети.
Даже не подозревая, что за ним уже давно наблюдают чужие любопытные девичьи глаза.
Дочери морского великана Эгира, единственного хозяина и господина всех морей, замечают чужака, что повадился рыбачить в этих водах, не выказывая должного уважения их отцу. Он — ещё совсем мальчишка с повадками и претензиями взрослого, умудрённого жизнью мужа. Девушки-волны пересмеиваются друг с другом, поглядывая на сурового паренька, тонкими, ещё неокрепшими руками вытаскивающего тяжёлые сети, полные запутавшейся в них рыбы, и при этом пытающегося удержать равновесие на шатающейся лодчонке.
Он, этот забавный малый, приходит сюда на лов с завидной регулярностью. И дочерям Эгира, ещё совсем девчонкам, скучно одним в бескрайнем царстве их отца. А потому странный мальчишка, по их мнению, оказывается отличным объектом для игр.
Бюлгья и Кулга смеются, и вода вокруг них пенится, качая хиленькое рыбацкое судёнышко. Мальчишка на нём хмурится и тянется к парусу, натягивая его и пытаясь выровнять опасный крен лодки. Сёстры хихикают и подзывают к себе остальных, и уже все девять резвятся вокруг лодчонки. Мальчишка из последних сил удерживает тугие канаты, хмурится сурово-сурово и молча скрипит зубами.
К удивлению сестёр, он оказывается не таким, как все те, с кем им удавалось играть до этого. Стойкий и сильный, даже в таком юном возрасте ему хватает навыков, сил и умений, чтобы уберечь свой кораблик и свою жизнь, и девятерым дочерям Эгира становится не до смеха.
«Кто ты?»
«Кто же ты?»
«Не человек и не турс»