Отцовство даётся Ньёрду непросто. Его обожаемая жена и сестра уходит практически сразу после того, как разрешается от бремени, и её мужу и брату смириться с этим куда сложнее, чем кажется. Ньёрд до последнего не может принять чужой уход, и долгие дни пребывает он в отчуждённой прострации, пытаясь смириться с тем, с чем смириться просто невозможно.
Однако не только смерть Нертус подавляюще влияет на Ньёрда. Оставаясь один на один с новорожденными близнецами, он внезапно ловит себя на мысли, что просто не знает, что должен с ними делать. Растерянность и отстранённость сковывают не только его движения, но и помыслы, и Ньёрд не знает, что должен делать и как себя вести.
Спросить, задать вопрос, чтобы получить на него ответ, ему, однако, некому. Как и не на кого рассчитывать, кроме себя самого.
В конце концов, не может же он подвести Нертус, которая отдала свою жизнь за их детей? Как и не может подвести он близнецов, отцом которых отныне называется. Свою плоть и кровь, свидетельства их с Нертус любви и связи.
Они должны вырасти сильными и прекрасными, но сейчас им нужна забота и защита, и Ньёрд, их отец, должен позаботиться о ней.
Отцовство даётся ему непросто. Не самым лучшим, не самым удачным родителем он получается. Скорбящий по ушедшей супруге и не знающий, что делать с детьми, он, тем не менее, пытается отдавать им всё, что имеет сам. Скупую заботу и ласку, любовь, что на самом деле хранится в его израненном сердце.
Он суровый отец, молчаливый, но с детьми всегда честный. Любящий их и по-своему опекающий их — знают они об этом, чувствуют. А потому никогда не упрекают отца за пренебрежение. Знают, что ему тяжело и непросто, что делает он всё, что в его силах. Принимают его в итоге таким, какой он есть, и благодарны ему за заботу и любовь, и то, что вырастил их.
Ньёрд же в свою очередь благодарен им.
========== Вопрос 19 ==========
Комментарий к Вопрос 19
«Насколько ты привязан к своей обители, Ноатуну?»
Ноатун, Корабельный двор, для Ньёрда был не просто чертогом. Отдушина и свой собственный маленький замкнутый мирок на границе между великими Асгардом и Ванахеймом. Место, где Ньёрд был хозяином и господином, предоставленным самому себе и своему одиночеству.
Ноатун Ньёрд любил. Хотя бы потому, что был он для него единственной тихой гаванью, в которую Ньёрд возвращался в те редкие моменты, когда выходил из моря на сушу.
Здесь мог он отдохнуть, остаться наедине с самим собой и своими мыслями. Здесь он был предоставлен самому себе. В одиноком чертоге, в который наведывались разве что его дети.
Ноатун был неотъемлемой частью жизни Ньёрда. Местом, в которое он хотел возвращаться; местом, к которому он был особенно привязан.
Был он словно частью души самого Ньёрда. Тайной, скрытой от всех заводью, о существовании которой знал лишь он один. Идеальным местом покоя и отдыха, где никто не был властен над ним и его чувствами.
Без Ноатуна не представлял он себе свою жизнь. Было без него его существование неполноценным и неполным. А потому…
Даже после того, как всё закончится, Корабельный двор он не всё равно не оставит.
========== Хеймдалль. Вступление ==========
Страж богов неподвижной скалой стоит на своём посту. Взгляд его сияющих, искрящихся, словно звёзды, глаз спокоен, но в то же время и суров. Глядит он, не моргая, вдаль, и ни одно событие не остаётся незамеченным им.
Он видит, как раскрываются бутоны полевых цветов.
Он слышит, как с силой пробивает себе путь к солнцу первый росток восходящего зерна.
Он видит, как тают льды на замёрзшем ручейке.
Он слышит, как в материнской утробе бьётся сердце ребёнка.
Он видит…
Он слышит…
Ничто не проходит мимо бесстрастного Стража. Он стоит на границе миров и бдит, бдит, бдит… Несёт свою нелёгкую службу, и ничто и никто не тревожит её.
Молчание и статичность окутывают светлейшего из числа асов. Стоит он неподвижно, не мигая глядя в бесконечное пространство всех девяти миров. Он выполняет свой долг, чтобы в самом конце стать первым, кто узнает о приближении погибели.
И тогда Страж превратится в Глашатая.
Но сейчас служба его спокойна и размеренна. И никто не нарушает это почти торжественное уединение. Никто и не должен, ведь нельзя зоркому и чуткому Хеймдаллю предавать свой долг и отвлекаться от него, ведь ответственность, что лежит на нём, слишком высока и почётна.
Хеймдалль не может пренебречь ею.
А потому ни для кого не делает он исключений и продолжает стоять на своём месте до тех пор, пока ему положено. Разве что…
— Что видит твой зоркий глаз, сын мой? Что слышит твой чуткий слух? — голос отца всегда твёрд и властен, и перед ним, своим господином и повелителем, Хеймдалль всегда в почтении склоняет голову.
— Много чего видит мой зоркий глаз, отец мой, много чего слышит мой чуткий слух. Коль не спешишь ты и коль согласишься остаться подольше и выслушать мой рассказ, то я поведаю тебе эти сокровенные тайны девяти миров…
========== Вопрос 1 ==========
Комментарий к Вопрос 1
«Боги, которые так или иначе умирали, расскажите о своей смерти»
Для него это не становится неожиданностью. Хеймдалль, зоркий страж богов, первым узнаёт о начале конца. Гьяллархорн разрывает тяжёлую гнетущую тишину предзнаменования, символизируя собой начало конца.
Он идёт во главе эйнхериев, один из первых, рядом со своими братьями и отцом. Под их тяжёлой поступью трясутся горы, осыпаясь крошкой, и разверзается земля. Они выходят на бой и останавливаются напротив своего врага — ратного войска, во главе которого стоят сыны Муспельхейма. Жар и огонь расходятся от них, и плавится от них металл, и реки лавы текут в трещинах земли. Пламя пожирает деревья, и всё вокруг — огненное буйство, жар, от которого пот стекает ручьями, а доспехи обжигают кожу. Всё вокруг оранжево-красное и чёрное, и Гибель Богов подобна лесному пожару.
Хеймдалль трубит в рог — на сей раз обычный, боевой — и призывает воинов к строю. Сейчас решится их судьба, судьба их всех, и каждый здесь найдёт своего противника.
Локи стоит напротив него. Он щурит глаза и растягивает уродливые, покрытые шрамами губы в жутком ядовитом оскале.
— Ты пробудил богов слишком поздно, Хеймдалль, — его голос сочится ядом ещё более опасным, чем тот, что стекал ему на голову из пасти змеи, подвешенной Скади. — Я мечтал об этом дне, Хеймдалль. Лишь мысль о нём спасала меня от безумия тогда, когда во тьме я был прикован к камню кишками собственного сына.
Они бросаются в бой одновременно. Так же, как и тогда, когда сражались за ожерелье Фрейи Брисингамен. Тогда Хеймдалль победил, но сейчас он знает, что это не произойдёт.
Они лежат рядом, смертельно раненные и умирающие. Жизнь медленно угасает в глазах их обоих, но прежде чем это случится, Хеймдалль видит. Видит как и всегда намного дальше других.
Он видит, как Видар разрывает пасть Фенрира, мстя за их отца. Видит, как рядом с ним встаёт Вали, и братья-мстители занимают место Одина так же, как Магни и Моди занимают место Тора.
Он видит, как в тени ветвей священного ясеня, что не сможет коснуться неистовое пламя Сурта, укрылись двое людей. Лив и Ливтрасир, те, кто дадут человечеству жизнь так же, как когда-то Аск и Эмблу, — он, отец всех людей, заводит их туда, спасая от гибели. Даруя надежду на возрождение, выполняя своё главное предназначение.
Хеймдалль слабо улыбается в последний раз. Он знает, что за смертью следует жизнь. Вечный цикл, что никогда не прервётся. А потому он умирает с чистым сердцем и спокойной душой.
Он выполнил свой долг.
========== Вопрос 2 ==========
Комментарий к Вопрос 2
«Как же так вышло, что у тебя целых 9 матерей? Они все тебе родные? Если да, то как ты появился на свет в таком случае?»
На самом деле, Хеймдалль не знает, кто его мать. Знает лишь то, что отцом ему приходится Один — многомудрый, он никогда не отвечает ещё совсем молодому стражу на его серьёзный вопрос.
«Кто же всё-таки моя мать?»
Девять прекрасных дочерей Эгира заботятся и играют с золотым младенцем в подводных палатах своего отца. Каждая из них — его мать, лелеющая и поющая колыбельные. Укачивающая на своих нежных и обманчиво хрупких руках — все они в равной степени берут на себя ответственность, и каждая из девяти нараспев отвечает на вопрос своего сурового отца.