Это было неизбежно и очевидно. Обстановка накалялась слишком долго и в итоге взорвалась войной, сражением, в котором решалась судьба не конкретных людей, но всего магического мира. Сражением, в котором каждый цеплялся из последних сил в надежду, что солнце ещё взойдёт над руинами Хогвартса, который они так отважно и доблестно защищали.
Форсети устало перебирает ногами. В Большом Зале, развороченном и разбитом, царит удивительная тишина, в то время как победители переговариваются друг с другом, устало смеются и постепенно осознают то, что произошло. Наконец-то эти безумно долгие годы страха и напряжения завершаются триумфом жизни, и война заканчивается, отходя в прошлое и забирая с собой все страхи и ужасы.
Форсети скользит уставшим печальным взглядом по телам погибших, мимо которых он проходит. Знает, что это — неизбежная плата, разменная монета войны, но легче в его душе от этого не становится. Все погибшие — чьи-то дети, родители, возлюбленные, и Форсети знает, каково это получать известия, что они больше никогда не вернутся домой.
— Их гибель не была напрасной, — низкий голос Вали звучит удивительно тихо, и Форсети вздрагивает под его тяжёлой рукой, которую дядя опускает ему на плечо. — Идём, сын мой, почтим же память павших в бою.
Форсети кивает, позволяя родственнику увести себя к остальной семье, чьи ряды за все эти годы значительно редеют, и из девяти братьев в итоге остаётся лишь четверо. Форсети опускается на лавку рядом с молчаливым Видаром и смотрит на уставшую радость на лицах Браги и Хермода. Он сам улыбается им с таким же уставшим облегчением, и Браги первый заводит низким раскатистым голосом песнь, что медленно, но верно подхватывает каждый, находящийся в Большом Зале.
Гул голосов дрожит, разливаясь в воздухе, и Форсети неотрывно смотрит на слова, вылетающие из палочки дяди. Он поёт вместе со всеми, и в песне этой — память не только о вчерашних жертвах. В ней память о всех тех, кто пал в войнах. Память о всех, кто отдал жизнь, защищая то, что любил.
— Пой песню, песню жизни,
Что прожита без сожалений.
Скажи тем, тем, кого я любил,
Что я их никогда не забуду.
Никогда не забуду.
========== Вопрос 8 ==========
Комментарий к Вопрос 8
«Устройте встречу своему божеству с любимым персонажем-богом из другого пантеона. Как Ваш персонаж отреагирует?»
Кошки были частыми гостями Глитнира. Пушистые гордые создания, любимицы Фрейи, удивительно похожие на свою хозяйку, гуляли по всему Асгарду там, где им заблагорассудится. Однако сияющий чертог Глитнир они полюбили особой любовью.
Возможно, это было связано с тем, что золотая крыша манила к себе солнечные лучи, а оттого на ней всегда было тепло. Кошки любили нежиться и греться на солнышке особенно тогда, когда морозы сковывали девять миров. Но на золотой крыше Глитнира всегда было тепло и уютно — она будто была создана для кошек!
Форсети никогда не прогонял их. Наблюдал с лёгкой полуулыбкой за пушистыми любимицами прекраснейшей из женщин. Кошки потягивались, широко зевая, сворачиваясь мягкими клубками. Но иногда кто-нибудь из них спрыгивал вниз и ластился к справедливейшему, хозяину Золотого Чертога. Кто-нибудь из них тёрся о его ноги, довольно урча, и Форсети с тихим смешком почёсывал мягкую шерсть за ухом.
Он был, вообще-то, им даже благодарен. Ведь благодаря своим постоянным мяукающим гостьям в его доме не было ни мышей, ни других вредителей.
— Ты добр-р-р к нам, и мы платим тебе своим добр-р-ром, — полосатая пушистая красавица мурлычет, ластясь под грубую мужскую руку.
— Так учит нас наша госпожа, — её спутница обходит Форсети с другой стороны. — Не Фр-р-рейя, подр-р-руга, но матушка и защитница.
Форсети хмыкает тихо, на мгновение прикрывая глаза. Своевольные кошки, конечно, рассказывают ей о прекрасном чертоге и его хозяине. По правде говоря, они всегда всё рассказывают ей, и Бастет, изгнанная из Египта, везде следует за своими пушистыми подопечными.
Бастет — такая же свободолюбивая и гордая кошка, как и другие. Она гуляет где хочет и идёт куда хочет. Просто теперь, когда богов Египта заменили другие, она получает официальное разрешение тратить жизнь в своё удовольствие.
Так что это вопрос времени, когда она придёт к Форсети, чтобы воочию посмотреть на мужа из Золотого Чертога.
Он усмехается — эту гостью он ждёт уже давно. Изящное тело, бронзовая кожа, кошачья грация, хитрый прищур — Бастет словно кошка в теле человека, что не теряет ни свои повадки, ни облик. Впрочем… почему «словно»? Ведь она и вправду — кошка.
— Мои друзья много рассказывали о тебе, северянин, — голос её — вкрадчивый тихий шелест, и сама она щурится лукаво, наступая медленно. — И я пришла к тебе познакомиться.
— Я ждал тебя, родительница и подруга всех кошек, — Форсети ухмыляется беззлобно. — Мой Золотой Чертог всегда открыт для тебя… Как и его крыша всегда в твоём распоряжении.
Бастет смеётся в ответ красивым негромким смехом. Ступает с изящной грацией, когда хозяин дома приглашает её войти. Она — свободная кошка, которая гуляет там, где ей хочется, и сейчас Форсети… вызывает у неё любопытство. А потому…
Друг с другом они вряд ли соскучатся.
========== Вопрос 9 ==========
Комментарий к Вопрос 9
Нц-шный ивент
Дядя учит Форсети всему, что он знает. Он заменяет ему отца, который ушёл, когда Форсети был ещё ребёнком, и в чём-то даже превосходит его.
Он учит племянника обычаям и традициям, метает с ним секиры и стреляет из лука, учит уверенно держать в руках меч и щит. Берёт юношу с собой в походы и на охоту и растит из него доблестного честного мужа, достойного и гордого наследника прекрасного Бальдра.
Но вместе с тем…
Их кровные узы слабы и туманны. И возможно лишь это позволяет Вали шагнуть за грань и не сорваться. Возможно это, а возможно и природная прямолинейность и желание действительно обучить Форсети всему, что ему необходимо будет в жизни.
Всему, что ему необходимо будет для создания и защиты собственной семьи.
Наука любви непростая и коварная. Удовольствие в ней всегда ходит рука об руку с ответственностью. Она туманит взор и дурманит разум, и даже самому стойкому мужу сложно обуздать её и подчинить себе. Не сделать роковой шаг и полететь в бездну.
Вали учит его и этому.
Дядя не то чтобы слыл знатным любовником. Он всегда был сдержан и суров, и даже жены не было у него до сих пор. Но трудную науку он всё же постигает и передаёт свои знания племяннику, что находится у него на попечении, так же, как когда-то его самого обучал Видар.
Когда Вали приходит, Форсети его уже ждёт. Дядя улыбается скупо и, запирая дверь, тяжёлым шагом подходит к кровати, где и сидит его ученик.
Сердце в груди Форсети колотится гулко. Он всегда смущается и страшится немного подобных занятий. Не то чтобы они занимались чем-то непотребным и запрещённым, ведь Форсети уже давно минуло двенадцать зим, да и Вали не состоял с ним в слишком близком родстве. Кроме того, не было в этих встречах ни страсти, ни похотливого желания — лишь практическая необходимость. Однако странная скованность, словно незримые оковы, скрепляет всё тело Форсети, и он с трудом учится бороться с ней и гнать её.
Это — самый первый урок, который он должен усвоить.
— Ведь ты не будешь робеть при виде своей супруги, с которой тебе надлежать будет делить брачное ложе, верно? — сурово басит Вали, и Форсети мысленно соглашается с ним.
Они не рассматривают друг друга как любовников. Исключительно наставник и ученик даже в подобной тонкой науке. А потому Форсети учится, каждый раз учится и с благодарностью принимает чужие советы.
Они не рассматривают друг друга как любовников, а потому каждый раз переходят непосредственно к тому, что следует Форсети запомнить на сей раз.
Вали никогда не унижает его. Он воспринимает племянника как равного себе, молодого незрелого мужа, но мужа! — и это высочайшая степень уважения. Их связь не порочна и не презираема, но они оба мужчины и сложно в полной мере одному обучить другого, когда лишь они сами есть в распоряжении друг друга.