Тот с лёгкостью подхватил дочь и с такой же лёгкостью сменил свою родную птичью форму на человеческую, чтобы поцеловать девочку в висок.
— У тебя замечательно получается, дорогая, — глядя на аккуратно выведенные иероглифы, похвалил он её. — Ты учишься просто на глазах, Сешат.
Чумазое, выпачканное чернилами лицо Сешат тут же просияло, а синюшные глаза засветились неподдельной радостью. Тот и сам не смог сдержать мягкую улыбку и коснулся кончиками длинных сухих пальцев щеки дочери, стирая оттуда чёрное пятно.
— Только у «пера» должен быть более мягкий изгиб, — сев за стол на то место, где до прихода отца сидела Сешат, Тот, посадив дочь себе на колени, внимательно посмотрел на исписанный пергамент.
Заметив ошибку, он тут же мягко указал на неё ребёнку, и Сешат, хмуря тонкие бровки, с внимательностью вслушивалась в голос отца.
— Менее острые линии, моя дорогая, — вложив в руку дочери острую палочку для письма, Тот аккуратно обхватил тонкие детские пальчики и медленно провёл рукой Сешат правильную линию.
Юная богиня письма наблюдала за действиями отца, затаив дыхание. Это было словно волшебное действие, всегда происходящее только для неё. Отцовская наука и обучение, которым Сешат всегда внимала с особой внимательностью. И в то же время волшебные мгновения, которые они проводили вместе — даже несмотря на свою занятость и важность своих обязанностей, бог мудрости всегда находит время для своей дочери.
Он знает, что обучение собственного ребёнка — не менее важная обязанность, которой не стоит пренебрегать. А потому, целуя дочь в макушку, он терпеливо объясняет ей всё то непонятное, что накопилось за день в виде вопросов в юной голове. Отвечает на все-все вопросы, которыми его осыпает дочь, и легко улыбается ей, ничуть не уставая.
Ведь это — не менее важная обязанность. Но самое главное — она самая приятная и любимая.
========== Вопрос 6 ==========
Комментарий к Вопрос 6
«Как ты делился мудростью до изобретения письма?»
Острый конец палочки из камыша с тихим скрипом скользит по шершавой поверхности папируса. Жрец, один из многих его учеников, ведёт летопись, скрупулёзно записывая все деяния фараона. Его победы и свершения, достижения и славные деяния. Он помнит всё и всё спешит запечатлеть на хрупком материале, рисуя следом за одним иероглифом ещё один и ещё.
Тот незримой тенью всегда стоит за его спиной.
Сотни поколений его учеников сменяют друг друга, и Тот наблюдает за ними всеми. Он помнит, как всё начиналось, и помнит, как учил этих детей любопытствующих.
Письменность возникает не сразу. Вернее, боги не сразу спешат поделиться ею с людьми. Они наблюдают за своими детьми, присматривают за ними и присматриваются к ним. Размышляют о том, можно ли им доверять Знания и нужно ли вообще это делать.
И в конце концов, как всегда, доверяют такой сложный вопрос Тоту.
Жрецы смотрят на него с благоговением и священным страхом в глазах, когда бог с головой ибиса снисходит к ним. Они в почтении низко склоняют пред ним свои головы, признавая превосходство его божественной мудрости и спокойствия, и Тот лукаво сверкает чёрными глазами-бусинами.
Он улыбается покровительственно, когда голова птицы преображается в лицо молодого мужчины, но во взгляде учителя всё равно сквозит беззлобная насмешка и любопытство родителя, глядящего на свои чада и размышляющего, каких вершин они смогут достичь.
Они обступают его в покорном интересе, словно дети своего учителя. Внимают его спокойному гласу, не пропуская ни слова из того, что мудрый Тот говорит им. А после пересказывают другим, храня знания трепетно, лелея их, словно величайшее сокровище, и пытаются сберечь услышанное от безжалостных песков забвения и изменчивости собственной памяти.
Уже тогда они не доверяют ей. Уже тогда они пытаются отделить зерно от плевел, которыми то начинает зарастать. Но человеческая память изменчивая и переменчивая, она ненадёжная. Она меняет формы и искажает смысл, и замещает утраченные части пазла другими деталями.
Долго хранить знания и передавать их из поколения в поколение без искажений, в конце концов, люди не могут. Им нужен другой способ, нужна другая возможность сохранить то, что не должно быть утрачено.
И тогда Тот, что всегда беседует с ними, берётся обучать их новому искусству. Это искусство тяжело и сложно, оно будет доступно не каждому, но и знания сами по себе капризны и переборчивы. Они не жалуют тех, кто владеют ими без нужды или понимания, но благоволят тем, кто ценит их.
Тот рисует на папирусном листе первые иероглифы; ведёт своей рукой руки своих учеников, обучая и наставляя. Время, когда он передаёт мудрость и знания из уст в уста, не то чтобы заканчивается, но теперь у них хотя бы будет возможность сохранить их как можно детальней и достоверней.
Тот удовлетворённо улыбается, кивая сам себе. Достойнейшие по-прежнему будут внимать его гласу как и раньше, но теперь они смогут поделиться полученным богатством с теми, кого божество не почтило своей милостью. Знания более не пропадут и не исчезнут, но останутся в веках, воплощаясь в сложной письменности, что будет доступна лишь тем, кто действительно будет желать постичь её.
========== Вопрос 7 ==========
Комментарий к Вопрос 7
Текст на ивент по Гарри Поттер АУ
Тот был тщеславен. Но не той тщеславностью, что толкала зазнавшихся глупцов красоваться и всячески привлекать к себе внимание, нет. Он был тщеславен тщеславностью, что вынуждала держаться его в тени и действовать осторожно, не показывая себя и ничем не выдавая. Ведь Тот был в первую очередь интеллектуалом, а не бойцом, а таким людям опасно держаться в открытую на виду.
Мастер интриг и хитросплетений планов, Тот действительно любил живые игры ума, считая их не менее опасными, чем банальное махание палочками и выкрикивание заклинаний. И он искал, томился в поисках достойного соперника, желая испробовать его хитрость и гибкость ума на прочность.
В конце концов, удача улыбается ему.
Альбус Дамблдор — величайший маг столетия, тонкий стратег и манипулятор. Скучающий исполин, у которого уже давно не было желающих бросить ему вызов и тягаться с ним на равных. И Тот, тщеславный, дерзкий юнец, решает развеять чужую скуку.
И заодно свою, разумеется.
Действовать в одиночку опасно и скучно, и хотя излишнее насилие и фанатизм претят ему, Тот решает, что незначительные неудобства стоят той великой цели, к которой он идёт. Он ухмыляется лукаво, сверкая тёмными глазами, и рука его не дрожит, когда фанатик, возомнивший себя богом, одаривает запястье левой руки своим знаком.
За душой Лорда Волдеморта нет ничего. На самом деле, души у него тоже нет, не сейчас, когда он добровольно раскроил её всю на мелкие осколки. Глупец, что ищет могущество и мнит себя всесильным. Зазнавшийся глупец, блуждающий во тьме, — Тот не собирался служить ему, как и не было в нём ни капли уважения, однако этот слепец, не видящий дальше своего носа, самый удобный вариант, чтобы подобраться к истинной цели Тота.
Противостояние двух гигантов вовсе не так однозначно, как думает весь магический мир. Лорд Волдеморт слишком глуп для того, чтобы тягаться с Альбусом Дамблдором, отчего всю грязную работу на себя берёт Тот. Плетёт интриги, запутывает в сетях шантажа, сбрасывает с дистанции мешающие фигуры — Альбус Дамблдор, оплот добра и справедливости, делает, на самом деле, так же, и всё это смахивает на шахматную партию. Шахматную партию, на кону которой целый мир, а вместо фигур — живые люди.
Тот ухмыляется удовлетворённо. Его гениальный план работает безупречно. Сложная тонкая схема, почти ювелирная работа со столькими переменными, что ходят по тонкому лезвию ножа, грозясь сорваться вниз и обрушить весь план… Но Тот ошибается редко, очень редко. И человеческая природа не подводит его и в этот раз.
Барти Крауч-младший блестяще справляется с возложенной на него ролью, воплощая в жизнь своё самое страстное желание, воскрешая вновь своего хозяина и господина. Не-е-ет, он делает свой ход на шахматной доске и ставит шах могущественному белому королю.